Читать книгу - "Папа для Вишенки - Диана Рымарь"

А тут…

Вполне себе пожар получается.

И да, в этой облегающей футболке с короткими рукавами у Наталии остро выделяется грудь. Неплохой размер, который приятно заполнит мою ладонь.

С лицом, конечно, не все идеально. Но если убрать эти очки, распустить волосы… А она никогда этого не делает. По крайней мере, со мной.

Для своего этого прыщавого любовника наверняка старается больше.

Впрочем, стоит вспомнить о том парне — а я все еще не знаю точно, кто он ей, — и настроение снова проваливается в пропасть.

Достаю из шкафчика тарелки — белый фарфор, строгий дизайн без лишних украшений. Раскладываю на них еду.

Усаживаюсь за стол и наблюдаю, как Наталия устраивается напротив с Виолеттой на коленях. В руках у нее появляется маленькая ложечка и баночка с какой-то коричневой жижей. Согласно надписи на яркой этикетке, это должна быть говядина с гречкой. Выглядит так, будто это уже кто-то ел, отвратительно, но девочка явно не против.

Все-таки есть что-то завораживающее в этой картине.

Девушка, держащая на коленях ребенка, терпеливо кормящая малышку с ложечки. Виолетта сидит спокойно, широко открывает рот, когда ложка приближается к губам. Иногда причмокивает или издает довольные звуки.

Это смотрится как-то правильно, естественно, как и задумано природой.

Сам не замечаю, как залипаю на то, как Наталия разговаривает с ребенком:

— Ам ложечку, ам…

При этом забавно складывает губы, имитируя процесс поглощения пищи. Виолетта смеется и повторяет: «Ам», разбрызгивая кашу. Последнее меня даже не раздражает, что удивительно.

Да у Наталии и губы красивые. В меру полные, естественного розового цвета — ясно видно, что без помады и уколов. Вообще лицо выглядит очень натуральным и таким… правильным, что ли? Без кукольности, к которой я привык в общении с женщинами.

Понять не могу, что со мной происходит.

Я ведь никогда на нее не заглядывался! Может, дело в долгом отсутствии любовницы? В последние месяцы я закопался в проектах с головой, лето пролетело в один клик, даже не успел этого заметить. А последние отношения разорвал еще в мае. Слишком много требований, слишком много капризов.

Впрочем, на подчиненную пялиться бессмысленно по двум причинам.

Во-первых, я принципиально не завожу романов на работе. Дело и личная жизнь должны существовать отдельно.

Во-вторых, у нее же этот прыщавый…

Неужели она не понимает, что он ей совершенно не подходит? Такая образованная девушка, культурная, с хорошими манерами, и рядом это высоченное чудо природы. При котором она спокойно ходит в шортах-трусах, и который смело роется в ее личных вещах. Значит, между ними близкие отношения?

Не успеваю заметить, как из моего рта вылетает:

— Кстати, я попросил бы никаких особей мужского пола сюда больше не водить.

Голос звучит жестче, чем планировалось.

Наталия поднимает на меня удивленные глаза:

— Так я не водила. Мне просто привезли вещи…

Строго подчеркиваю, чтобы не было никаких недопониманий:

— Никаких мужчин.

Наталия вдруг смеется — звонко и искренне:

— Пашка не мужик.

Сжимаю вилку покрепче:

— А кто он? Девушка?

— Пашке всего семнадцать, он еще школьник, какой из него мужик, — объясняет она, продолжая улыбаться.

И прежде, чем я окончательно успеваю обалдеть от этой новости, она добавляет самое главное:

— Он мой брат.

Нет, со мной определенно происходит что-то не то…

От последней ее фразы по телу прокатывается волна облегчения — почти физически ощутимая.

— Братьев можно, — великодушно разрешаю.

Глава 9. Распаковка

Роберт

Следующие два часа мне также не удается поработать.

Прямо заговор какой-то!

После того как дамы изволят отужинать, они сразу бегут потрошить пакеты, которые я принес из супермаркета. Виолетта буквально набрасывается на шуршащие свертки, пытается их разорвать маленькими ручонками. Наталия помогает ей, аккуратно разрезая их ножницами.

Первой на свет божий появляется мягкая пирамидка из разноцветных колечек. Виолетта тут же хватает ее, трясет — внутри что-то приятно звенит. Девочка издает восторженный визг, который эхом отражается от стен моей обычно тихой квартиры.

Дальше — больше. Музыкальный телефончик с кнопками, при нажатии на которые раздаются веселые мелодии и голоса зверюшек. Виолетта давит на все подряд, создавая какофонию звуков — тут тебе и «мяу», и «гав-гав», и незатейливая детская песенка про петушка.

Набор кубиков с яркими картинками вызывает не меньший восторг. Девочка швыряет их по полу, они громко стучат о паркет. Один кубик отлетает аж к стойке с телевизором, второй застревает под диваном.

Большой мячик с шипами и пищалкой внутри — это вообще хит программы. Виолетта прижимает его к себе, мячик громко скрипит, и девочка заливается смехом. Потом отпускает, мяч отскакивает, она ползет за ним, снова хватает — и все по новой.

Игрушки все не заканчиваются, продолжают вызывать у девочки бурю эмоций.

Однако ж найденную самой первой вишенку Виолетта почти не выпускает из рук — видно, что больше всего понравилась. Она даже периодически целует игрушку. Точнее, прислоняется к ней лицом, имитируя поцелуй.

Необычное зрелище, никогда раньше мне такого видеть не доводилось.

Я вроде бы собирался завернуть прямиком в кабинет и наконец погрузиться в дела. Но уйти не могу, завороженный видом детского счастья.

Как же я мечтал в детстве, чтобы меня вот так засыпали игрушками, которые были бы только мои! Чтобы каждую потрясти, со всех сторон рассмотреть, попробовать на зуб. Да что там — аккуратнейшим образом расставить возле своей кровати и любоваться часами.

Никогда мне такого счастья не перепадало.

Зато теперь, наблюдая за детской радостью, я будто переживаю моменты, которых так не хватало в детстве. Будто я все это не для Виолетты купил, а для маленького Роба, который до сих пор живет в потаенных углах сознания и которому тоже хочется поиграть.

Все-таки это приятно — дарить ребенку игрушки. Особенно когда идет такая яркая отдача. Поневоле чувствую себя эдаким Дедом Морозом, хотя до Нового года еще почти четыре месяца. Надо признать, чувство более чем приятное.

Что удивляет, так это то, что Наталия тоже радуется, как девчонка. С воодушевлением показывает Виолетте, как надо звенеть погремушками, собирать пирамидки и кубики. При этом лицо у нее делается совершенно детским — глаза горят, щеки румянятся, она смеется вместе с малышкой. Очки съезжают на кончик носа, и она постоянно их поправляет.

После игрушек Наталия добирается до пакетов, где лежат всякие разности для ежедневного обихода малышни.

Детские влажные салфетки, шампунь «без слез», мягкие махровые полотенца с капюшонами в виде зверушек и прочее.

Когда дело доходит до пластиковых штуковин, которые детям надевают