Читать книгу - "Бывший муж. Семья, я вернулся! - Лена Лорен"

— исчезни из нашей жизни и никогда больше не появляйся.

Не дожидаясь его ответа, я крепче прижимаю к себе притихшую Кристину, чьи глаза, полные испуга, впитывают эту сцену взрослого безумия. И, развернувшись, ухожу.

Прочь из этого дома!

В спину мне ударяют истеричные рыдания Виолы и приглушенный, полный ярости рык Захара.

Следом я слышу глухой стук. Кажется, он врезал кулаком в стену.

Захар понимает, что проиграл. И это бесит его больше всего.

Глава 9

Захар

Слова Марины вонзаются в меня, как раскаленные ножи. Как точные удары под дых. Безжалостные. Выворачивающие наизнанку всю мою ложь, всю мою выстроенную картинку.

“Ты жалок, Захар”.

А ее этот хриплый, полный ненависти смех… Он звучит у меня в ушах, не умолкая.

Я стою, опершись лбом о холодное стекло панорамного окна, и смотрю, как Марина с дочкой отдаляются. Выходят за ворота.

Но черт возьми… Марина права. Она чертовски права во всем.

Я жалкое ничтожество. Эгоист. Конченный лжец.

А ведь раньше я не был таким. Не был предателем.

Я любил свою жену. Любил Кристину. У нас была счастливая семья.

Но я всё похерил.

Почему?

Ответ уже стоит прямо передо мной.

Потому что появилась Виола. Эта навязчивая, двуличная дрянь.

Она льстила, она нашептывала, что Марина меня не ценит, что я достоин большего… Сына. Настоящего наследника, которого она мне может подарить.

И я, ослепленный своим эго, своим глупым желанием доказать что-то миру, поверил.

Я променял тепло и доверие на блестящую мишуру. На ложь и расчетливость.

Потому что эта стерва действительно оказалась беременна, но не от меня… А я узнал об этом слишком поздно.

Правда, сомнения о нашем родстве с Мишкой возникали и раньше. Он ведь совсем на меня не похож. Рыжий, конопатый. Но решился я на тест на отцовство только неделю назад.

А надо было раньше! Сразу же!

Тогда бы еще можно было достучаться до Марины. Она бы простила меня! Я уверен.

Но теперь уже поздно...

Теперь у меня не осталось ничего. Ни жены, ни дочери, ни сына.

Один только этот проклятый дом и осознание того, что я — последний дурак, которого обвела вокруг пальца первая же проходимка.

Сзади раздается всхлип. Я медленно оборачиваюсь и морщусь от отвращения.

Виола всё еще стоит на коленях. Лицо обезображено потекшей тушью. Такое жалкое и отталкивающее.

— Захар, пожалуйста... — хрипит она, и мое терпение лопается.

Вся ярость, весь стыд, вся боль тут же вырываются наружу.

— Ты всё испортила, дура! — ору я, резко делая шаг к ней, и она отползает, испуганно прикрываясь руками. — Вот зачем ты приперлась? Кто тебя просил? Я же ясно сказал! Я выродка от шлюхи не приму! Убирайся с глаз моих, пока я тебя не придушил!

Она отшатывается, всхлипывает, слезы катятся по щекам.

А стены собственного дома давят на меня. Я не могу… не хочу здесь оставаться.

Мысли путаются, сердце бьется в лихорадке, выбивая один-единственный ритм: “Верни их. Верни любой ценой”.

И я незамедлительно срываюсь с места. Выскакиваю на улицу, как зверь из клетки.

Марина уже успела усадить Кристину в машину. Она обходит вокруг, собираясь сесть за руль.

— Марина! Стой! — я бегу, не чувствуя под собой земли, хватаю ее за руку, когда она уже тянется к дверце.

Она оборачивается. Лицо каменное.

А я… я останавливаюсь прямо перед ней, задыхаясь.

“Не прикасайся ко мне”, — читается в ее глазах.

— Отстань, Захар! Я всё тебе уже сказала.

— Нет! Не всё! — выдыхаю я, отпуская ее руку, но преграждая ей дорогу. Дышу тяжело. — Ты права! Ты во всем, черт побери, права! Я был слепым, самовлюбленным идиотом! Но я правда... я правда думал… я верил, что у меня будет сын. Я мечтал о нем! Ты же знаешь, как я хотел пацана!

Я хватаюсь за голову, потом снова беру Марину за руку, но она тут же отдергивает ее с отвращением.

Да скажи ты уже что-нибудь!

Но она молчит и просто смотрит на меня. Без эмоций. И это в тысячу раз хуже любой истерики.

— Это не оправдание, я знаю! — продолжаю я, чувствуя, как голос срывается. — Ничто не оправдает того, как я обошелся с тобой и с Кристиной! Но вчера, когда получил ДНК-тест... и узнал, что сын не мой…. Я всё осознал! Я понял... понял, что потерял. Всё, что имело хоть какой-то смысл. И пришел я на день рождения не за тем, чтобы что-то доказать или отобрать у тебя дочь! Я пришел... — я резко замолкаю, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, — я пришел домой. Это был мой шанс... мой последний шанс всё исправить!

Марина сжимает губы. В ее взгляде мелькает что-то... но нет, это не жалость. Скорее, усталое презрение.

— Дай мне шанс, Марина, умоляю! — говорю я тише, с отчаянной мольбой. — Я буду делать всё, что скажешь! Буду зарабатывать твое доверие, твое прощение каждый день! Я же люблю тебя! Люблю Кристину! И... и Богдана, я даже не видел его еще, но я уже люблю его, клянусь!

Она медленно качает головой.

— Слишком поздно, Захар. Я не верю тебе. Ни одному твоему слову. И никогда уже не поверю.

— Марина... — это уже не мольба, а стон.

Отчаяние сгибает меня пополам. И прежде чем я понимаю, что делаю, мои колени сами предательски подкашиваются.

Я падаю на асфальт перед ней. На колени. Прямо здесь, у ее машины, на глазах у всей улицы.

— Прости меня. Пожалуйста. Прости. Давай начнем всё с чистого листа. Просто дай мне шанс! Еще один шанс!

Марина смотрит на меня сверху вниз, но ее лицо нисколько не смягчается.

— Вставай, Захар. Ты унижаешь и себя, и меня. Твое покаяние... оно фальшивое, как и всё в тебе. Ты же не раскаиваешься. Ты просто испугался остаться один. Но знай, — ее голос становится стальным, — если ты еще раз появишься рядом с нами, если попытаешься приблизиться к детям, я обращусь в полицию. По факту похищения. По факту того, что ты чуть не угробил свою дочь. Я уничтожу тебя. Понял?

Эти слова бьют по мне сильнее, чем удар молота.

Я замираю. Смотрю на нее, на Кристину… и понимаю: всё. Конец.

Марина даже не ждет ответа. Она резко открывает дверь и садится за руль.

Я тянусь к ней, но она захлопывает дверцу с такой яростью, что мои пальцы чудом избегают увечья.

Машина трогается с места, а я остаюсь на коленях. Глядя на то, как они удаляются