Читать книгу - "Бывший муж. Семья, я вернулся! - Лена Лорен"

чертовых подарков, — я указываю рукой в сторону выхода, — сделай нам последнее одолжение. Исчезни. Навсегда.

Захар судорожно втягивает воздух. Молча, без прощальных слов, без заламывания рук. Просто поворачивается и проходит мимо шатра и родителей, которые теперь уже смотрят в упор. Их взгляды жгут ему спину.

Пусть.

А Кристина… Она всё еще кружится в центре площадки, заразительно смеется, трясет новым подарком перед друзьями. Такая беззаботная. Такая по-детски счастливая.

Я же стою и пью этот проклятый лимонад, сдерживая бурю внутри.

Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться, но я... улыбаюсь. Сквозь ком в горле. Сквозь боль под ребрами. Сквозь эту черную пустоту, что разъедает грудь.

Захар уже почти у ворот. Еще шаг, и этот кошмар закончится. Еще мгновение, и он уйдет, а я смогу наконец вдохнуть полной грудью…

Но тут раздается звонкий крик:

— Папа! Па-а-ап! Подожди-и-и!

Я медленно поворачиваю голову.

Кристина, вся с ног до головы в конфетти и перемазанная в мыльной пене, радостно машет Захару рукой и несется к нему.

— Пап, а ты разве не хочешь познакомиться с Богданом?

Сердце в груди тут же замирает.

Я стою, не двигаясь, и даже дышать боюсь. А детский смех, хлопки шариков, музыка, гул голосов… Всё это превращается в белый шум.

Вот он, момент, которого я так опасалась два года. Момент, который не успела, не смогла, не захотела предусмотреть.

Захар опускается на корточки возле Кристини. Его брови чуть приподнимаются, но в глазах уже мелькает нечто острое, настороженное.

— Богдан? — он произносит имя медленно, словно в уме разгадывая ребус. — А кто это? Твой друг, наверное?

— Да не-е-ет же, пап! — Кристина звонко хохочет. Ее каштановые косички подпрыгивают в такт энергичным покачиваниям головы. — Это же мой братик!

Кровь отливает от лица, и каждую клеточку моего тела сковывает лед.

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Настолько сильно, что ногти впиваются в ладони.

— Братик? — Захар произносит это слово странно, как если бы язык вдруг стал слишком тяжелым. Его брови сходятся в глубокой складке. — У тебя есть братик? Постой, а откуда он взялся?

— Ну как откуда? — в голосе Кристины звенит искреннее недоумение. — Мама родила, конечно же!

Боже… Только не это…

Время, кажется, на мгновение замирает.

Я вижу, как Захар застывает. Как что-то в его взгляде медленно, неумолимо меняется.

Сначала легкое оцепенение, потом проблеск понимания, и наконец… оглушающий шок.

Такое выражение я видела лишь однажды. В тот день, когда сказала ему о своей первой беременности.

— А сколько… сколько лет твоему братику? — спрашивает Захар хрипло.

— Полтора годика всего. Он сейчас спит в доме, с ним бабушка. Хочешь, познакомлю вас? — Кристина, вся сияя от нетерпения, уже тянет его за руку в сторону крыльца.

Я не двигаюсь. Стою, словно вкопанная. Но каждая клетка моего тела вопит протестом.

Нет! Не надо! Не сейчас!

А Захар уже находит меня взглядом. И в нем читается всё. Всё, что я так тщательно скрывала все эти два года.

Он понял.

Понял, что это не просто "братик".

Это его сын.

Наш сын…

Тот, о чьем существовании я намеренно не сказала ни слова.

Потому что когда-то он выбрал другую семью. Потому что он сам вычеркнул нас из своей жизни.

И теперь... правда вырвалась наружу с детской непосредственностью, разрушив все мои барьеры одной простой фразой.

Глава 3

Я замечаю, как Захар вдруг резко выпрямляется. Его пальцы сжимают Кристинино плечо чуть сильнее, чем нужно.

— Подожди меня тут, солнышко, — обращается он к дочери неестественно ровным голосом.

А затем он шагает прямиком на меня. Быстро. Тяжело.

Я не успеваю среагировать, как его рука хватает меня за локоть и тянет в сторону, за шатер, подальше от любопытных глаз.

— Ты что, совсем охренела?! — шипит он, приглушая голос, но от этого его слова только острее.

Вырываюсь. Кожа под его пальцами горит, будто обожженная.

— Не трогай меня.

— Это мой сын? — он бросает взгляд на дом, где спит Богдан, потом обратно на меня. — Отвечай, Марина. Мой?

Я молчу. Лишь смотрю в упор.

Пусть гадает. Пусть сходит с ума.

— Ты скрывала его от меня полтора года?! — он почти кричит, но тут же осекается, бросая взгляд на Кристину, которая всё еще стоит у шатра, смущенно переминаясь.

— А ты что, собирался приходить по выходным? Читать ему сказки на ночь? — мой голос тихий, но презрения в нем немерено. — Или, может, хотел устроить ему “счастливое детство”, как Кристине? С редкими визитами и пустыми обещаниями?

— Ты не имела права решать за меня! — Захар бросается вперед, загораживая мне путь к отступлению. — Это мой ребенок!

— Твой? — я резко вскидываю голову. — Да ты даже не знал о его существовании. Потому что тебе было наплевать на меня, на нас. Потому что ты выбрал другую.

Его лицо искажает гримаса ярости.

— Я бы вернулся! Если бы ты сказала, что беременна!

— Вернулся? — я фыркаю. — К кому? Ко мне? К нам? Или только к нему, как к новой игрушке? Чтобы потом снова исчезнуть, когда наиграешься?

Захар вдруг бледнеет.

— Ты... ты мстила мне.

Это не вопрос. Это обвинение.

Я чувствую, как что-то внутри меня надрывается с хрустом. Это последняя тонкая нить, удерживающая меня в рамках приличия.

— Нет, — выплевываю я. — Я защищала его. От тебя. От твоих чертовых “обстоятельств”. От твоей привычки предавать тех, кто тебе доверяет.

Захар отшатывается, будто я плюнула ему в лицо.

— Ты даже не дала мне шанса...

— Шанса? — перебиваю я. — У тебя был шанс. Когда ты уходил. Когда орал мне, что та женщина подарит тебе “настоящего наследника”. Когда Кристина плакала по ночам, спрашивая, где папа. Ты сам сжег все мосты, Захар. Сам!

Он молчит. Дышит тяжело и прерывисто.

— Я... я хочу его видеть. Где он?

— Нет. Ты не посмеешь!

— Это не тебе решать!

— Именно мне, — я скрещиваю руки на груди. — Пока ты не докажешь, что способен быть отцом Кристине, даже не мечтай о встрече с Богданом.

— Ты не можешь так просто…

— Могу, — обрываю его. — Потому что я — его мать. И только я решаю, кто будет рядом с моими детьми.

Челюсть его ходит желваками, словно он перемалывает проглоченную обиду.

— Это еще не конец, Марина.

— А это смотря с какой стороны посмотреть, — поворачиваюсь к нему спиной. — Кристина, солнышко, пора выносить торт!

Я ухожу. Не оглядываюсь.

— Я подам в суд, — Захар бросает мне вслед.

— Подавай, — роняю через плечо. — Только сначала заплати алименты за два года, герой!

Он отводит взгляд, и в этот