Читать книгу - "Этот клинок наш - Шалини Абейсекара"

— Я могу выслушать это сейчас?

Вполне справедливое ожидание.

Яростные крики за воротами башни Аоран красноречиво свидетельствовали о том, что Ночео обнаружил тело охранника. Под защитой чар Катона Кадра рассказал человеку, который был ближе всех к роли отца, о том, кем он был раньше и как попал в жизнь Отуса.

К концу рассказа по изборожденному морщинами лицу Катона скользнули холод и скорбь.

— Отус никогда не мог толком объяснить, почему взял тебя с собой. Что ты сказал ему, когда Ночео не появился?

— Что он погиб, пока собирал нужную Отусу информацию.

Катон поморщился.

— Ты сыграл на чувстве вины.

— Да.

Пожилой мужчина грустно посмотрел на него.

— Но лучше не стало, Дреневан.

— Хм.

Отусу не потребовалось много времени, чтобы понять, какого рода монстр достался ему в наследство. Его попытки вытравить из него зло не увенчались успехом. Побои и публичное презрение просто не действовали на Кадру, повидавшего вещи куда хуже.

Катон задул факел на стене и тяжело вздохнул:

— Из одного дома, полного насилия, в другой. Отус был неправ. Прости, Дреневан. Я недостаточно старался, чтобы остановить его.

— Это ничто по сравнению с Кланом, — рассудил Кадра.

У него были свои сожаления, но в конце концов именно последствия привели его сюда.

— Я не держу зла. Не думай об этом.

Катон откашлялся и на пару тихих секунд сжал плечо Кадры. Плечом к плечу они наблюдали, как Ночео возвращается, снова испускает вопли и увозит тело.

— Пока что не покидай башню, — бросил напоследок Кадра.

— Не буду. — Старик улыбнулся. — Спасибо, что пришел, сынок.

Кадра замер на мгновение, кивнул и ушел с той же тенью улыбки на лице.

На пути обратно к башне Сидран луны казались тонкими серпами — верный признак приближения безлунной ночи. В такие ночи, когда оба светила исчезали, на небосводе оставались лишь звезды. Орден проповедовал, что это дурное предзнаменование. Кадра гадал, правы ли они.

Он замедлил шаг, когда в поле зрения попали две знакомые фигуры.

Ночео и Далвия увлеченно о чем-то спорили, совершенно не замечая его присутствия. Кадра бесшумно нырнул в полосу деревьев в десятке шагов от них. Его сапоги мягко ступали по пушистому снегу, заглушая шаги, пока он преследовал их.

— Ты жаждал власти. — Голос Ночео звучал низко и напряженно, светлые глаза в упор смотрели на Далвию.

Она выдержала его взгляд на мгновение, а затем отвела глаза:

— Чтобы изменить всё. А не сеять бессмысленную смерть.

— Одно идет рука об руку. Только не говори мне, что после всего, что мы сделали, ты решила дать задний ход, — с насмешкой бросил он.

— Я пытаюсь не быть лицемеркой.

— Тут уж без вариантов.

Горло Далвии дернулось, прежде чем она улыбнулась. Что-то болезненно сжалось в груди Кадры от этого выражения лица. Сарай смотрела на него точно так же всего вчера. Затуманенные глаза, сведенные судорогой брови и приподнятые уголки губ. Боль, смирение. Внезапно у него возник непреодолимый порыв вернуться к своему Петитору и извиняться перед ней еще сотню раз.

— Ты отступаешь от того, что мы планировали для Сарай, — наконец прошептала она. — Разве ты не собирался настроить ее против него? Зачем ты пытал ее в тот день в Комисе?

Кровь в жилах Кадры мгновенно превратилась из ледяной крошки в кипящую плазму молнии, а разум уже выстраивал план кровавой мести.

— Если не помогает разум, значит, в ход пойдет страх, — процедил сквозь зубы Ночео.

— Ты… — Далвия глубоко вздохнула. — Ты будто увлечен ею.

Ночео холодно окинул ее взглядом. — Ревнуешь?

На лице снова появилось то самое смиренное выражение. — Когда-то я, возможно, и ревновала бы.

Внезапно расширившиеся глаза брата были для Кадры единственным признаком того, что Ночео выбили из колеи.

Ночео плотнее запахнул плащ и зашагал быстрее прежнего. — Ты клялась подчиняться мне. Вот и делай это. Я не просил тебя высказывать свои мысли о стратегии.

Далвия замедлила шаг, глядя в небо. Ночео потребовалось пройти несколько ярдов, прежде чем он понял, что она не следует за ним по пяткам. Он обернулся к ней, с досадой взъерошив волосы обеими руками.

Он шумно и тяжело выдохнул: — Я не хотел сказать, что не благодарен тебе за помощь. — Слова словно выдирали из него тупым клинком. — Твоя формула дала мне больше силы, чем я мог себе представить. Три месяца исследований и перемещений туда-сюда каждую ночь через Бридж. Ничего этого не было бы без тебя.

Глаза Кадры сузились на звуке почти беззвучного смешка Далвии.

— Иногда я жалею, что все это вообще было. — Ее шепот повис в воздухе — слишком тихий для ушей Ночео, но вполне доступный для слуха Кадры. Он нахмурился, глядя ей вслед.

Смог бы я спасти ее от этого?

Сарай наверняка сказала бы ему, что тогда ему было всего тринадцать, что он дал Далвии выбор, и что она сама решила предать его Клевисину. Все так. Но этот вопрос продолжал сверлить мозг, пока он возвращался в город, используя белые когти, дарованные Гневом, чтобы видеть в темноте туннелей, а затем пробирался через лабиринт переулков, знакомых ему до боли — ведь в них он столько раз кромсал людей.

Дары бога были до опасного полезными. Теперь ему стало понятно, почему смертные сходили от них с ума.

— Довольно раздражательно, когда тебе постоянно швыряют это в лицо, — раздался холодный голос прямо рядом с ним. Рядом материализовался Гнев в черных одеждах, с длинными волосами, собранными в узел на макушке. — Добрый вечер, Тетрарх.

— Я не просил о помощи, — напомнил ему Кадра.

— Ты ее и не получаешь. Я стараюсь не спорить с коллегами. — Бог погладил себя по подбородку. — Мне обязательно нужен повод, чтобы навестить своего послушника?

— Желательно.

В одеждах божества бушевали пустоты и звезды. Кадре стало слегка дурно от созерцания того, как солнца сталкиваются друг с другом и умирают.

Переулок, в котором они стояли, внезапно вздулся. Длинные царапины распороли стены. Из них потянулись руки из иссеченных мышц — умоляющие о милосердии или готовые вынести приговор, он не мог сказать наверняка. Кровь сочилась из невидимых ран, собираясь лужами у его ног и омывая его сапоги. Любое действие оставляло след в этом мире. Прошлого не исправить.

— Жизнь и смерть, кровь и время. — Гнев изучил трещины в камне. — Эхо того, что ты сделал, того, что мог бы сделать, и событий давних лет, которые могут повториться. Ты видел эти самые варианты будущего в «Эквитас», не так ли? Смерть или забвение.

— Ты ждешь благодарности за то, что предоставил