Читать книгу - "Тьма времени - Сара Сэмюэлс"

окружавшая меня ночь, — я уже не была уверена, что когда-нибудь проснусь.

Быть может, смерть всё-таки сжалилась надо мной и наконец забрала меня?

ОЛИВИЯ

Глава 35

Вот уже две недели мы без конца брели по бескрайним равнинам. Две недели путешествовали вместе с тем, что осталось от нашего маленького, измученного племени. Никто не пел песен, никто не заводил пустых разговоров — казалось, мы стали призраками, оставив свои души там, в день нападения кайова. И всё же мы продолжали идти, словно этим пытались напомнить самим себе, что всё ещё живы.

Серое Перо никогда не задерживался на одном месте надолго. Стоило нам немного обосноваться, как он снова отдавал приказ двигаться дальше.

Мне было всё равно. Во мне больше не осталось воли. Я просто делала то, что мне говорили. Нужно идти сюда? Хорошо. Нужно три дня идти без остановки? Хорошо. Нужно принести дрова с предгорий? Хорошо.

Ничто больше не имело значения.

Ничто… кроме воспоминания о прикосновениях мужчины, который пришёл ко мне той ночью. Его появление в непроглядной темноте моего типи две недели назад не укладывалось у меня в голове. Он успокаивал меня. Говорил со мной с такой нежностью.

Разве тьма может быть доброй? Неужели даже у демонов могут биться сердца? Неужели в их разбитых душах ещё способна теплиться хоть искра света?

Я отказывалась в это верить.

И всё же… его прикосновения были такими нежными, такими заботливыми. Они медленно возвращали меня к жизни. Мне хотелось снова оказаться рядом с ним. Хотелось, чтобы он снова пришёл ко мне. Но он больше не появлялся, и одиночество становилось только сильнее, будто всё это было лишь сном, который растворился с наступлением утра.

Неужели я сама его придумала? Одну минуту он был рядом, а в следующую уже исчез. Может быть, он был таким же демоном, как Бальтазар? Или его создало моё измученное сознание?

Я отказывалась верить, что в нём жила та же демоническая душа, что и в Бальтазаре. Нет. Он подарил мне утешение и силы. Все порождения тьмы, которых я встречала прежде, были жестокими и безжалостными. Особенно Бальтазар, в котором не было ни капли доброты. Бальтазар приносил только боль и страдания. А человек, пришедший ко мне, кем бы он ни был, утешал меня. Ни одно порождение тьмы не стало бы этого делать. Но то, как он исчез, как легко и стремительно двигался, вновь заставляло меня сомневаться и думать, что, возможно, он всё-таки принадлежал тьме.

Я надеялась, что скоро получу ответы.

— Оливия!

Звук моего имени вырвал меня из воспоминаний. Я подняла голову, щурясь на высокую траву, окружавшую меня.

— Оливия! — Голос прозвучал громче и настойчивее.

Я наклонила голову набок, разглядывая тускло-лиловые колоски прутьевидного проса.

— Оливия! — На этот раз моё имя прозвучало как крик.

Трава передо мной заколыхалась, и сквозь высокие стебли начала пробираться чья-то фигура.

Я не сводила с неё взгляда, пока бесформенный силуэт постепенно не обрёл знакомые очертания.

Почему Эмили бежит ко мне?

— Оливия, — запыхавшись, произнесла она, остановившись передо мной. — Тебе нельзя вот так уходить одной. Я так испугалась. Обернулась, чтобы что-то тебе сказать, а тебя уже нет.

Я смотрела на неё сквозь пелену собственного безумия, словно передо мной было неизвестное науке животное. Казалось, я наблюдала за миром через стекло, находясь где-то очень далеко. Я настолько отдалилась от собственного тела, что почти впала в кататонию12.

Эмили дёрнула меня за рукав.

— Оливия, перестань так на меня смотреть. Ты меня пугаешь! Пойдём.

Она потянула меня за собой, словно непослушного ребёнка.

Я послушно пошла следом, спотыкаясь так, будто мои ноги разучились ходить, хотя мы делали это каждый день.

Но рядом с Эмили меня неизменно накрывали воспоминания о боли и утрате. Её рука больше не приносила мне утешения по ночам. Бальтазар оставил на мне свой след. А ужас той битвы отнял у меня ребёнка.

Когда мы добрались до места привала, я опустилась на землю и наклонилась к небольшому ручью, который извивался среди пойменной равнины13, словно садовая змея. В воде на меня смотрела исхудавшая незнакомка с пустыми глазами, а её спутанные волосы свисали вокруг лица, будто потухшие угли.

Кто эта женщина, которая смотрит на меня?

Когда-то мои волосы сияли огнём. Я защищала слабых, двигалась легко, словно ветер, и всегда держала голову высоко.

Я покачала головой, и незнакомка повторила моё движение. Её уродливое отражение пошло рябью на холодной воде.

— Кто ты? — прошептала я. — Почему ты не можешь меня утешить? Потому что ты похожа на живой труп. Тебе нечем меня утешить.

Я тяжело вздохнула и поднялась, оглядываясь по сторонам.

Наш жалкий отряд расположился на земле и верхом на лошадях, устроив полуденный привал.

В мою сторону направлялся Марселиус. В руках он нёс что-то похожее на вяленое мясо.

Мой желудок болезненно сжался.

Он протянул мне полоску мяса.

— Вот. Тебе нужно поесть.

Я выхватила его у него из рук и принялась жадно грызть, словно изголодавшийся зверь. Последнее время я часто ела именно так. Все манеры, которыми я когда-то обладала, остались где-то позади — там, где на земле смешалась кровь Романа и моя.

Марселиус покосился на меня, затем отвёл взгляд.

— Нам нужен план.

— И что, по-твоему, мы должны планировать? — Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Мы всё ещё ищем дневник? Кинжалы Солнца и Луны? Или теперь сосредоточимся на поисках Джона Джеймса? Что для тебя сейчас важнее? — спросил Марселиус, болезненно поморщившись, встретившись со мной взглядом. Почти сразу он отвёл глаза.

— Нахуй Джона Джеймса. И тебя тоже нахуй. Искать что-либо уже бессмысленно. Бальтазар победил. Он может прийти за мной в любую минуту. Я готова умереть. Я хочу быть рядом с Романом и моим ребёнком. — Я снова провела рукой по губам. — И кроме того, я больше не хочу иметь ничего общего с воспоминаниями и записями той суки, которая меня родила.

Марселиус покачал головой.

Я доела последний кусок и уставилась на Марселиуса, словно голодная собака, надеясь, что у него найдётся ещё.

— Это всё, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Нам придётся экономить еду, пока не добудем что-нибудь ещё. Эти ебаные кайова забрали все наши запасы.

Он смачно сплюнул густую мокроту возле своих мокасин и скрестил руки на груди.

Я посмотрела на вязкий плевок, затем перевела взгляд на извилистый ручей, сбегавший с предгорий и петлявший так же бесцельно, как и моя жизнь.

— Мы не можем сдаться,