Читать книгу - "Тьма времени - Сара Сэмюэлс"

Марселиус переглянулись, и в их взглядах читалось одно лишь сострадание.

— Хватит переглядываться! Меня от вас тошнит. Убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое! — Мой голос звучал хрипло, будто я уже разучилась говорить.

— Мы хотим помочь тебе, Оливия, — сказала Эмили, нервно сжимая руки. Крупные слёзы катились по её щекам.

Я резко села, словно разъярённый барсук, которого ткнули раскалённой кочергой.

— Думаете, вы можете мне помочь? Правда думаете, что можете? Никто не способен мне помочь — да я и не хочу, чтобы мне помогали! Я потеряла всё. Всех, кто был мне дорог, всех, кого я любила, — они мертвы. — Я подползла к Марселиусу и опустилась перед ним на корточки. — А ты… ты — зло. Почему выжил именно ты, а хороший человек умер? Ты рождён тьмой, и однажды она поглотит тебя!

Рыдания сотрясли мою грудь, и я закрыла лицо руками.

— О боже… Как же я хочу умереть. Мне так больно…

— Оливия. — Марселиус присел рядом со мной. Его лицо было исполнено сострадания, которое, как мне казалось, лучше было бы подарить кому-нибудь другому. — Я знаю, что значит потерять того, кого любишь. Я потерял свою любимую Теодору и чувствовал ту же боль, что и ты сейчас.

Я вцепилась ногтями в лицо Марселиуса.

— Ты не можешь знать, через что я сейчас прохожу. Я потеряла всё!

Марселиус перехватил мои запястья.

— Могу. И знаю. Теодора была на девятом месяце беременности нашим ребёнком, когда моя тьма погубила её. Я могу помочь тебе. Я смогу исцелить тебя, если ты позволишь.

Я лишь смотрела на него пустыми, безжизненными глазами. Он казался таким далёким. Как он может быть так далеко и одновременно так близко? О боже… Я сходила с ума, теряла связь с реальностью. Я проваливалась в бред, уже не понимая, где правда, а где порождения моего сломленного разума.

Я грызла пальцы, впиваясь зубами в костяшки.

— Где Роман? Что ты с ним сделал?

— Я не знаю, — сказал Марселиус. — Он был тяжело ранен и истекал кровью. Он умолял меня вернуться сюда и предупредить всех, но когда я приехал, было уже слишком поздно.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Потом начала раскачиваться. Вперёд-назад. Снова и снова. Как безумная.

— Волки забрали Романа. Они утащили его тело и сожрали его.

— Оливия, нет, — прошептала Эмили. Она присела рядом со мной, прижав костяшки пальцев ко рту.

— Бальтазар забрал его. Теперь он мёртв. Бальтазар послал волков за ним, чтобы они притащили его в свою темницу. — Я впилась зубами в нежную кожу между большим и указательным пальцами, ощущая вкус крови, наполнявшей мой рот.

— Я так не думаю, Оливия, — тихо сказала Эмили. — Мы не считаем, что Роман у Бальтазара. И никаких следов волков мы тоже не нашли.

Я подняла на неё взгляд.

— Волки сыты и довольны. Они сожрали мёртвых сиу, а потом сожрали Романа.

Я продолжала раскачиваться. Вперёд-назад. Без остановки. Всё так же кусая собственную руку.

— Милая, перестань кусать себя, — сказала Эмили.

— Он погиб из-за меня, — проговорила я, словно не слыша её. — Я не хотела отпускать его. Я проводила его с дурными мыслями. Я прокляла его, а если есть хоть что-то, что приводит Бальтазара в восторг, так это проклятия. Бальтазар обожает предательство и коварство. Моё проклятие стало маяком, который привёл его прямо к Роману. Волки, волки, волки… Волки нашли его первыми и привели Бальтазара к моему мужу. Это всё моя вина!

Из моей груди вырвался жуткий, протяжный вой — словно банши оплакивала мёртвых.

— Оливия, нет, это не твоя вина, — сказал Марселиус, снова присаживаясь рядом. — Роман сражался как герой. Нас было слишком мало. Кайова объединились с команчами. Нас захлестнуло море воинов, налетевших с холмов, словно саранча.

— Уходите! — Я подняла дрожащую руку и указала на выход. — Оставьте меня с моей болью. Не тратьте на меня своё время. Я этого не заслуживаю. Это я отправила Романа на смерть.

— Оливия, перестань говорить такие вещи! Ты пугаешь меня! — воскликнула Эмили, снова нервно сжимая руки.

Я опять начала раскачиваться.

— Вы бы видели Бальтазара. Когда он пришёл ко мне, он был так зол, что я решила — сейчас он меня убьёт. Но нет… убить меня было бы слишком милосердно, а Бальтазар не знает, что такое милосердие. Он пообещал сломать и уничтожить меня, отняв у меня всё и всех, кого я люблю. — Моё тело раскачивалось вперёд и назад, иногда начиная кружиться из стороны в сторону. — Он пообещал мне. И он всегда держит своё слово. Он сдержал обещание. Да… да, сдержал. Он оставил от меня лишь оболочку той женщины, которой я когда-то была.

Я снова поднесла руку ко рту и впилась зубами в собственную плоть.

Затем подняла руку и снова и снова принялась повторять его движения.

Эмили разрыдалась.

— Оливия, перестань!

Она попыталась схватить меня за руку, но сил у меня ещё хватало — по крайней мере, настолько, чтобы оттолкнуть её.

Со слезами на глазах я посмотрела на неё.

— Мы поможем тебе, — всхлипывала Эмили. — Скажи ей, Марселиус. Скажи Оливии, что мы поможем ей поправиться.

Марселиус был достаточно мудр, чтобы промолчать. Даже он понимал, что я переступила черту, за которой уже ничего не было, и пути назад не существовало.

— Скажи ей, Марселиус, — умоляла Эмили. — Я не могу потерять тебя, Оливия.

Я ничком рухнула на бизоньи шкуры и разрыдалась так, что уже не могла остановиться.

До меня донёсся звук удаляющихся шагов — Эмили и Марселиус уходили.

Едва различая слова, я услышала, как Эмили сказала:

— Мы теряем её, Марселиус!

— Нет, обещаю, мы не потеряем Оливию, — ответил Марселиус. — Тебе тоже нужны забота и поддержка, Эмили. Позволь мне позаботиться о тебе.

Вокруг воцарилась тишина.

Спустя некоторое время моё скорбное уединение нарушил другой голос — голос Серого Пера.

— Мы найдём Романа, Маленькая Луна, — сказал он.

Я перевернулась на спину и снова и снова покачала головой.

— Его больше нет, — прошептала я сорванным голосом. — Роман мёртв.

— Ты этого не знаешь, дитя, — сказал он, глядя на меня добрыми глазами. Выглядел он ужасно — измождённым и постаревшим, словно за то время, что мы не виделись, прошло десять тысяч лет. Его морщинистое лицо осунулось, кожа тяжело обвисла на костях, а скорбь и горе словно отпечатались в каждой его черте.

— Знаю, — прошептала я. — Так и должно быть.

— Что Бальтазар сказал тебе, что заставило поверить в это? — спросил Серое Перо.

Я вцепилась в свои волосы и с силой потянула их, мечась из стороны в