Читать книгу - "Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло"

Остин и Мелани — двое, кто вонзил мне нож в спину. Мне интересно, чувствуют ли они хоть каплю той боли, которую я пережила из-за них.

Мелани делает глубокий вдох, плечи опущены, микрофон в руках — ее единственная опора.

— Добрый вечер всем. — Она прочищает горло, ее взгляд блуждает по залу, пока не останавливается на мне.

Несколько человек поднимают телефоны, готовые записывать. Это видео разлетится повсюду, и Мелани знает это лучше меня.

— Я здесь потому, что совершила ошибки. Огромные ошибки. — Тишина. Ее слова повисают в воздухе. — Я предала доверие человека, который был моей подругой. Я принимала эгоистичные решения, я лгала и пользовалась ею. Я разрушила нечто важное из-за жадности и неуверенности в себе. — Ее голос слегка дрожит, но она не отводит взгляд. — Я не могу изменить прошлое, но я хочу хотя бы взять на себя ответственность за свои поступки. И поэтому я хочу попросить прощения у Лейлы.

Я чувствую, как пальцы Картера чуть сильнее сжимают мое бедро — касание, которое удерживает меня в реальности. Он ждет моей реакции, но я не знаю, что чувствовать.

Я не испытываю радости, видя ее такой.

Я не чувствую себя отомщенной.

Я не чувствую того острого удовлетворения, которого ожидала. Я чувствую только усталость.

Мелани спускается со сцены с конвертом в руках. — Я знаю, что слов недостаточно. Поэтому я решила поступить правильно. — Замявшись на мгновение, она подходит к моему столу и кладет его передо мной. — Лейла, это аванс в счет возмещения всего, что я несправедливо у тебя забрала.

У меня перехватывает дыхание. Кажется, что весь воздух в баре внезапно исчез.

Остин нервно шевелится, его тело напрягается, он скрещивает руки. — Мелани, мы же обсуждали это…

Она испепеляет его взглядом. — Нет, это ты обсуждал. А я — решила. — Ее слова — острый клинок, который вонзается между ними.

Остин стискивает зубы, раздраженный. — Это не имеет смысла, бизнес был ваш общий. Вы построили его вместе. — Его голос полон разочарования и того самого высокомерия, из-за которого я всегда чувствовала себя маленькой и незначительной.

Я тихо смеюсь, качая головой. — Нет, Остин, бизнес был в основном моим. Мелани предала мое доверие, а ты… — я смотрю на него холодно. — Ты был частью проблемы.

Дориан стучит кулаком по столу, как бы подчеркивая мое заявление. — Наконец-то кто-то это сказал.

Остин сверлит меня яростным взглядом, но больше ничего не добавляет. Он знает, что я права.

Мелани снова поворачивается ко мне. — Это только часть. Я выплачу всё, что должна, даже если на это уйдет время.

Новый ропот пробегает по толпе. Я вижу, как инфлюенсеры обмениваются украдкой взглядами, их губы шевелятся в едва уловимом шепоте.

Это меняет всё.

Мелани не просто просит прощения, она публично признает, что обкрадывала меня, а это значит, что она собственноручно уничтожает свою репутацию.

Бренды, которые следят за нами, те, кто вкладывает в нас деньги, те, кто использовал нас как лица своего успеха, больше не захотят, чтобы их имена стояли рядом с её именем.

Это приговор.

Я должна бы всё еще чувствовать ярость, но, глядя на неё сейчас, я больше не вижу ту девушку, которая меня предала.

Я больше не вижу соперницу, манипуляторшу, подругу, которая вонзила мне нож в спину с улыбкой на устах. Я вижу человека, который впервые поступает правильно.

Я могла бы унизить её.

Могла бы отвергнуть её извинения, рассмеяться ей в лицо, вернуть ей ту боль, которую она причинила мне. Но в тот момент, когда передо мной открывается эта возможность, я понимаю одну вещь: мне больше не нужно её ненавидеть.

Обида, которая отравляла меня месяцами, груз каждого несказанного слова, каждой перенесенной несправедливости — мне всё это больше не нужно. Это больше не определяет меня.

Я делаю глубокий вдох и киваю. — Слова не сотрут прошлое, Мелани. Но я надеюсь, что ты действительно так чувствуешь.

Она смотрит на меня мгновение, затем тоже кивает, и я вижу искренность в её глазах.

В углу зала раздаются робкие аплодисменты, затем еще одни. Люди не знают, как реагировать. Кто-то выглядит скептически, кто-то пытается переварить всё, что только что произошло.

Картер берет меня за руку и сжимает её. — Ты — сила, Цветочек, — шепчет он мне на ухо.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. — Я знаю.

Остин резко вскакивает, его движение рассекает воздух, как удар хлыста. Он бросает напряженный взгляд на Мелани. — Мы закончили?

Никто ему не отвечает. Мелани даже не смотрит в его сторону.

Он фыркает, презрение читается в каждой черточке его лица, затем разворачивается и уходит.

Я провожаю его глазами, пока он выходит из заведения, и внутри меня что-то отпускает. Тонкое напряжение, груз, который я слишком долго несла на своих плечах.

Всё кончено.

Картер встает и протягивает мне руку со своей легкой, знакомой улыбкой. — Пойдем. Тебе нужно выпить.

Я улыбаюсь ему в ответ и без колебаний хватаю его за руку, позволяя ему потянуть меня вверх.

И пока прошлое ускользает с каждым моим шагом, я чувствую ту легкость, которой не ощущала уже очень давно.

Я знаю, что это начало чего-то нового.

Мое настоящее новое начало.

41 — Свадьба Дориана и Холли

Неудачная раздача

Когда у победителя банка не было никакого преимущества, но он получил единственную карту, которая позволила ему выиграть.

Долгожданный день наконец настал.

Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал мне, что я окажусь здесь, одетый с иголочки, с бокалом в руке и буду почти рад этому — я бы рассмеялся.

И вот я здесь.

Гости элегантны, веселы, в воздухе вибрирует почти электрическая энергия. Сад поместья освещен крошечными гирляндами, подвешенными между деревьями, небо окрашивается в золотистые оттенки, пока солнце садится за холм. Аромат цветов обволакивает, сплетаясь в смесь пионов и чего-то более сладкого, нежного — франжипани5.

Лейла.

Мне хватает секунды, одного вдоха, взмаха ресниц, чтобы остальной мир стал лишь фоновым шумом.

Я мог бы закрыть глаза и всё равно знать, где она. Её запах, то, как она двигается, едва заметное напряжение в плечах, когда она волнуется и пытается притвориться, что это не так.

И я попал.

Я даже не могу сказать, когда это случилось, когда мое влечение к ней превратилось в нечто неуправляемое. Возможно, это происходило постепенно — сладкий яд, который впитался в мою кровь раньше, чем я это осознал.