Читать книгу - "Зеленая клетка - Джес Лоури"

— Я провожу тебя обратно в наш коттедж, — говорит он, понизив голос так, чтобы слышала только я, — но сначала должен кое-что сказать. О моем отце. — Гриффон делает глубокий вдох, прежде чем признаться: — Роуз, он намерен выйти за Стену.

Если я и выгляжу удивленной, то только потому, что все еще не оправилась от того, что узнала в сейфе Хранителя Записей.

— Оу?

— Я знаю, — успокаивает меня Гриффон. Он серьезен, принимая мое молчание за нечто иное. Я не поправляю его. — Но не стоит беспокоиться. Я знаю, как остановить его, чтобы никто больше не пострадал.

— Уничтожив взрывчатку, планшет и корзину для Жатвы, прежде чем Ярек сможет ими воспользоваться?

Он запинается на полушаге, его рот открывается, как цветок кувшиночника. Я чувствую внезапную и неожиданную утрату, осознавая, что никогда больше не смогу смотреть на свои собственные плотоядные растения так, как прежде.

— Да, Роуз. — Гриффон несколько раз моргает. — Это на самом деле странно…

Я бросаю косой взгляд на своего старого друга, чувствуя неожиданный прилив удовольствия посреди всех травм. Гриффон всегда кажется таким серьезным, таким осторожно контролирующим себя. Я так тосковала по этим нормальным, человеческим моментам между нами.

— Спасибо, — говорю я. — Я только что это придумала.

Я буквально слышу, как шестеренки у него в голове поворачиваются. Решаю избавить Стража от мучений.

— Я шучу, — признаюсь я, слегка касаясь его руки. — Я уже знала о твоем отце. Мы с Оскаром обсуждали этот план раньше.

К моему удивлению, он начинает посмеиваться, а затем и я. На драгоценное мгновение мы снова дети.

— Я скучал по твоему смеху, Рози.

Мой рот захлопывается, сердце колотится. Он не называл меня уменьшительным именем со времен до церемонии обручения. Я хочу сохранить эту связь между нами. Я еще не готова рассказать ему о наших предках, но могу поделиться этим:

— Думаю, Дэвид Сейнголт на нашей стороне.

Глаза Гриффона вспыхивают, снова становятся острыми.

— Я не доверяю человеку, который больше заинтересован в собирании банок с фасолью, чем в выполнении обязанностей, но не буду мешать ему, если он хочет помочь. — Его челюсть сжимается. — Моего отца нужно остановить. Лишение его доступа к внешнему миру — это выход.

Я чувствую еще один прилив нежности к Гриффону. Он в незавидном положении. Как бы он ни ненавидел Ярека, он, очевидно, все еще жаждет уважения этого человека, если не любви. В этом смысле наши родители клеймят нас, к худу или к добру. Мы почти дошли до дома Цзы.

— Согласна. И мы положим конец Жатвам.

Мальчик из Дома Пчеловодов наблюдает за нами из двери своего коттеджа. Подслушивает? Ищет кого-то, на кого можно донести, чтобы получить две банки рыбы?

Именно так Ярек продолжает травить нас.

Гриффон кивает.

— Согласен. До планшета нам будет нетрудно добраться, а без него корзина бесполезна. Наша главная задача — уничтожить взрывчатку в тренировочном сарае.

Кое-что приходит мне в голову.

— Нам нужно, чтобы Хранитель Записей засвидетельствовал другим жителям, что оружие вообще существовало. — Я вспоминаю грустное лицо Дэвида в подвале, его стыд за сделанный выбор. Я должна верить, что он поступит правильно, если ему представится шанс. — Но мы не можем ждать с уничтожением. Если мы собираемся это сделать, нам нужно добраться до них сегодня вечером. Я…

Мою фразу прерывает Ярек, вылетающий из дома, его лицо багровое от ярости. Гриффон мгновенно встает передо мной.

— Ты ЗНАЕШЬ, что тебе не позволено её охранять! — Ярек хватает сына за рубашку и прижимает к стене коттеджа, вжимая предплечье в горло Гриффона. Это именно тот прием, от которого Грифон недавно учил нас всех освобождаться, однако он не выполняет маневр, который мог бы его освободить. Если у Ярека и осталось хоть какое-то доверие к сыну, оно исчезло, и все же Гриффон не будет с ним драться.

Мизия выбегает из дома на шум. На мгновение кажется, что она хочет оттащить Ярека от сына, но в конечном итоге просто стоит в стороне. Ярек держит их обоих под каблуком, хотя Мизия вовсе не невинна.

— Практикуете семейную близость, я погляжу, — говорю я, подражая Сальваторе. — Мне пойти внутрь и приготовить нам обед, или никто из вас не доверяет мне нож?

Ярек бросает взгляд в мою сторону, его выражение дает понять, что он не отказался бы поменяться местами и прижать меня к стене вместо Гриффона. Вместо этого он вдавливает предплечье в шею сына чуть сильнее, достаточно, чтобы лицо Гриффона побелело, прежде чем отпустить его. Затем он направляется ко мне, излучая ярость. Не могу поверить, что он оставляет свою спину открытой. Впрочем, полагаю, он знает, что сын не представляет угрозы. Интересно, что должно произойти, чтобы Гриффон, наконец, восстал против отца.

— Мизия будет следить за тобой, — рычит Ярек мне в лицо, так близко, что капельки слюны попадают мне на щеки. Когда я не отвечаю, он разворачивается на каблуках. — Гриффон, ты и Леонидас — в патруль по периметру. Среди нас предатели. Мы должны их выкурить.

Очередная охота на бекасов для Гриффона. Я почти впечатлена тем, как полностью его отец привержен истории о предателях, поддерживая её за кулисами, когда знает, что мы знаем, что это ложь. Полагаю, в некотором смысле Ярек действительно верит в то, что говорит. Не то чтобы кто-то, кроме него, накапливал еду и оружие, но держу пари, любой, кто не следует за ним с энтузиазмом, выглядит предателем с его позиции.

Для тех, кто выбирает тьму, свет — враг.

— Увидимся позже, — говорю я Гриффону. Внезапно я чувствую себя пьяной от ужасного знания, высоко на гребне безнадежности.

— Не увидишь, — говорит Мизия, ощетинившись. — Ты будешь заперта в своей комнате, одна. Это прилично в ночь перед свадьбой.

— Немного поздновато для этого, — фыркаю я.

Не знаю, откуда берется моя дерзость, но я её не ненавижу. Они уже лгали мне и заточили меня. Выпороли моих друзей, убили мать и провели Жатву над моим братом. По меньшей мере, я заслуживаю капли бунта. Впрочем, моя смелость, кажется, пугает Гриффона. Он скользит мимо отца и подходит ко мне, его рука мягко касается моей щеки. Он наклоняется к моему уху, его дыхание сладкое и обжигающее.

— Доверяй, — говорит он, — и не делай ничего безрассудного. — Он задерживается на мгновение дольше, чем позволяет этикет, вдыхая мой аромат. Затем уходит с отцом, оставляя меня с подкашивающимися ногами. Не знаю, кому или чему я должна доверять, но признаю: у него отличная подача.

— Внутрь, — приказывает