Читать книгу - "Зеленая клетка - Джес Лоури"

Лицо бабушки искажается от жалости. Я не понимаю. Но потом до меня доходит.

— Ты знала? — спрашиваю я.

— Да, — она гладит меня по голове в последний раз, прежде чем потянуться к своей кружке с чаем. — Горстка людей моего поколения знала. Или знала до того, как Ярек или старость забрали нас. В наше время у нас был Хранитель Записей, ненамного умнее Саймона, — её рот дергается. — Она рассказала кому-то, кого хотела впечатлить, что Долина была основана как тюремная колония, и вскоре кучка из нас узнала правду.

Я не могу поверить, насколько она спокойна.

— Вас это не беспокоило?

— Тише, — говорит она, поджав губы. — Мы — это то, что мы делаем, а не то, что делали наши предки.

Я моргаю. Все идет совсем не так, как я ожидала.

— Но они были убийцами. Они пытали людей!

Она морщится.

— Я признаю, что первые поселенцы совершали ужасные вещи, судя по тому, что я слышала, — она приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Но внутри Стены они не могли избегать друг друга. Им пришлось придумать, как работать вместе. У них были круг, общие ужины, строительство сараев, время сказок и все другие замечательные способы жить в сообществе, которые мы знаем. Многие посчитали бы их неисправимыми, возможно, я бы тоже так подумала, если бы не видела этого места, но они смогли сделать это для себя. Разве тот факт, что внутри Стены не было ни одного убийства, ни со стороны первоначальных заключенных, ни их потомков, пока не убили твою мать, не доказывает, что мы — это не наша история?

— Убита Яреком.

— Возможно, но это потому, что мы первыми подвели его, — говорит она, повторяя то, что сказал мне Август. — Если он нарушил общественный договор, ему придется искупить свою вину. Но мы тоже нарушили его, особенно мое поколение, которое отвернулось, когда он был молод и нуждался в поддержке.

Мой скептицизм, должно быть, написан у меня на лице, потому что она берет мое лицо в ладони и продолжает.

— Дорогая Рози, я знаю, это так тяжело принять. У меня была целая жизнь, чтобы смириться с этим знанием, но я была так же напугана, как и ты, когда впервые узнала. Я хочу, чтобы ты пришла к собственным выводам, любовь моя. Я серьезно. Но если ты позволишь старухе еще немного пофилософствовать, я расскажу, как я пришла к этому. Раньше я никогда не могла говорить так свободно.

Поскольку я не могу заставить себя подавить искру в её голосе, я киваю.

Бабушка улыбается, морщинки вокруг её рта углубляются.

— Я верю, что мы находимся в поворотном моменте для Долины. Все, что мы так усердно строили последние пять поколений, в опасности. Нам о многом нужно отчитаться, но людей на стороне добра гораздо больше, чем ты думаешь. Истинного добра. Им просто нужен кто-то, кто организует их, кто сплотит их в этот момент, — её глаза смягчаются. — Если ты выберешь это, я верю, что этим кем-то можешь стать ты.

Мой смех удивляет меня саму.

— Кто пойдет за мной? У меня здесь не самая лучшая репутация бунтарки.

Бабушка качает головой, и это небольшое усилие явно истощает её.

— Не пойдет, а поверит. И твоя преданность — это именно то, за что они будут доверять тебе! — В её голосе я слышу, что она действительно верит в это, хотя я не могу разделить её веру. Но она еще не закончила.

— Внутри Стены у нас нет правителей, — говорит она. — Или, по крайней мере, раньше не было. Все, что стоило делать, мы делали сообща. Скажи мне, Роуз, — её голос становится тонким, дребезжащим. Я знаю, её силы на исходе. — Как ты сюда попала? В коттедж Аптекаря прямо сейчас, когда должна была быть заперта под охраной в подвале часовни?

Я тру виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль. Гриффон пришел за мной. Оскар, Мерил, Ээро и Сэл заставили меня уйти, хотя я хотела остаться с ними. Потом Соджорнер одолжила мне свой плащ и помогла улизнуть через заднюю дверь её офиса. Это много людей, если задуматься, но чего они от меня ждут?

— Мои друзья помогли, — наконец отвечаю я. Это правда. Более того, это то, что бабушка надеялась услышать.

Её улыбка прерывается внезапным приступом кашля. Я вскакиваю на ноги, убеждаясь, что её дыхательные пути чисты, прежде чем осторожно потереть ей спину. Когда она снова может дышать, я спешу принести воды. Она делает несколько глотков, но она так слаба. Она больше не может говорить.

Я подкладываю ей подушку, проверяю, чтобы огонь горел и болеутоляющее было под рукой. Когда я спрашиваю, хочет ли она, чтобы я осталась, она машет рукой, прогоняя меня. Я боюсь, что она держится только ради меня. Я не могу подвести её, но не имею ни малейшего представления, как выглядит успех.

Я поправляю одеяло на плечах бабушки, целую её в лоб и выхожу на улицу. Голоса справа пугают меня, поэтому я натягиваю красный капюшон и спешу обратно той же дорогой, которой пришла.

Я добираюсь до часовни как раз тогда, когда начинают звонить колокола.

Глава 58

Соджорнер ждет у своей личной выходной двери. Она втаскивает меня внутрь, хватает свой плащ и провожает обратно в главную часовню, где расхаживает Гриффон.

— С возвращением, — громко говорит он. — Я скучал.

К Стражу, следившему за лестницей в подвал, присоединился второй. Они увлечены жаркой игрой в кости, почти не обращая на нас внимания.

Это хорошо, потому что я не могу подыгрывать, не могу вести себя так, будто мы двое влюбленных подростков, не могу притворяться, что все в порядке или когда-нибудь снова будет. Гриффон кивает Главному Жрецу, затем берет меня под опеку и ведет наружу.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его голос звучит тихо и участливо.

Весь наш мир — ложь.

— Я в порядке, — это все, что я могу выдавить.

— Что ты видела в сейфе?

Я резко качаю головой. Не могу заставить себя рассказать ему.

Вместо того чтобы давить на меня, он потирает мне спину неожиданно нежным движением, а затем выпрямляется. Деревня живет своей привычной жизнью — делаются доставки, люди работают в своих коттеджах, — но мне кажется, что каждый следит за нами. Прищуренные взгляды, шепчущиеся губы. Гриффон наклоняется ближе и обнимает меня за талию, стараясь не задеть швы. Для любого наблюдателя мы выглядим нежно.