Читать книгу - "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид"

Это всё, что я успеваю сказать, прежде чем резко шарахаюсь вправо. Позади топают ноги, но я снова круто поворачиваю, используя тесно расставленные кабинки как собственный лабиринт. Напротив меня Люк делает то же самое. Мы теряем в скорости по сравнению с тем моментом, когда неслись по центральному проходу, но мой план работает.

Пока я случайно не влетаю в один из офисных отсеков.

Тупик. Я разворачиваюсь, но вход уже перегорожен адским псом в маске с золотыми ушами. Зекиил? Бадульф? Плевать, к черту обоих! Мне просто нужно выбраться.

Я запрыгиваю на офисное кресло на колесиках и по инерции взлетаю к столу. Когтистая лапа рассекает воздух в миллиметре от меня, но я прыгаю прямо на столешницу, чудом избегая удара. Мои босые стопы с хрустом приземляются на угловатую клавиатуру — всё равно что наступить на детальки Лего. Из горла вырывается писк, когда клавиши впиваются в мои побитые ступни.

Пожалуй, эта клавиатура-Лего — единственная причина, почему я не успеваю увернуться от второй атаки. Раскаленная добела боль пронзает весь мой левый бок, когда когти в клочья разрывают платье. Я кубарем лечу через перегородку кабинки и валюсь на пол. После падения с балкона это цветочки, и я вскакиваю на ноги как раз вовремя, чтобы вонзить кинжал в неразумно волосатую грудь Бадульфа/Зекиила.

— Бри!

Люк уже почти у двери. Я подбираю подол и мчусь вперед, пока меня догоняет еще одна адская тварь. Пока я петляю между оставшимися кабинками, отделяющими меня от свободы, Люк добегает до двери и вытаскивает из кармана ключ-карту. Должно быть, стянул ее у Данте во время драки. Он прижимает ее к считывателю у двери, и свет сменяется с красного на зеленый.

Он распахивает ее как раз вовремя, чтобы я пролетела внутрь. Я влетаю в помещение и останавливаюсь, только когда врезаюсь спиной в высокий металлический стеллаж у дальней стены. Обжигающие вздохи разрывают грудь, пока я жадно глотаю воздух.

Люк захлопывает дверь перед самой носом хлынувшей толпы монстров и резко бьет по ней. Он хватает швабру и подпирает ею ручку, надежно заклинивая замок.

Стоп — швабру?

— Мы что… — я оглядываю крошечное пространство, в котором едва помещаемся мы двое, зато битком набито уборочным инвентарем, старыми принтерами и пачками бумаги — всем тем, от чего у любого педантичного офис-менеджера случился бы нервный срыв. Под потолком одиноко горит тусклая лампочка. — В подсобке?

— Да. — Люк подходит к стеллажу, на который я всё еще опираюсь, тяжело дыша, и без церемоний начинает сгребать всё барахло на пол.

— Что ты ищешь?

— Завеса, — хрипит Люк, перекидывая через плечо стопку папок с завязками. — Меня не было восемь месяцев, и тут всё превратилось в свинарник. Кто вообще может что-то найти в этом бардаке?

Тут есть вопрос, который мне стоило задать гораздо раньше.

— Люк. — Каждый вдох жжет огнем. — Ты говорил, что Завеса похожа на озоновый слой. Как мы вообще должны это починить?

С облегченным выдохом он вытаскивает из глубин мусора моего злейшего врага. — Никак. Мы должны починить то, что питает ту часть Завесы, за которую отвечает наш филиал. Вот это.

Я слышу его, прекрасно слышу, но он же не может быть серьезен, потому что…

— Это, мать вашу, факс.

Он бросает на меня острый взгляд.

— Это еще и один из самых мощных инструментов преисподней — физическое воплощение Завесы и наш единственный способ связи с верхним миром. Чиним его, и структура Завесы восстанавливается. Но аппарат может быть немного… капризным.

Новая догадка бьет меня прямо между глаз.

— О боже мой. Ты разрешил мне пойти с тобой, потому что это по моей части. Я — ремонтник сломанных факсов! Ты притащил меня сюда, чтобы я работала техником. Ты ничем не лучше Тэда!

— Это было ниже пояса, и ты сама это знаешь, — говорит он, заставляя меня почувствовать угрызения совести. — Приходило ли мне это в голову? Да. Но для протокола: я был гребаным ремонтником сломанных факсов еще до того, как узнал о твоем существовании. Кроме того, я серьезно относился к тому, что говорил. Я хотел, чтобы ты ушла с остальными. Чтобы ты была дома, в безопасности и…

Глухой удар в дверь привлекает наше внимание.

— Они пытаются ее выломать, — с ужасом осознаю я.

Люк снова сосредоточивается на желтоватом аппарате, который выглядит так, будто его вытащили прямо из восьмидесятых. Он очень похож на тот, что стоял в офисе «Курированных услуг», разве что на нем, наверное, нет следов от чипсов, которые оставались у меня на пальцах после полуденного перекуса. На нем горит всего один индикатор, мигающий красным.

— Ты знаешь, что с ним? Замятие бумаги? — подгоняю я Люка, пока он нажимает комбинацию кнопок.

— Всё гораздо метафизичнее, — объясняет он, продолжая вводить одну комбинацию цифр за другой. — С тех пор как мы с Данте нарушили естественный порядок ада и Завеса порвалась… представь, что вырубило Wi-Fi, потому что дерево упало на линию электропередач. Настоящая Завеса — это Wi-Fi, я был деревом, а это — линия электропередач. Починим линию — починим Wi-Fi.

С другой стороны двери раздается еще один грохот, заставляя меня вздрогнуть. От резкого движения боль в боку становится невыносимой. Я прислоняюсь к стеллажу, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Что я могу сделать? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме собственных травм. Сквозь толстое дерево двери пробивается тонкая полоска света из офиса. У нас есть считанные минуты, пока она не разлетится в щепки.

Люк со злостью выдыхает, проводя окровавленной рукой по волосам.

— Не знаю. Всё, что я обычно делаю, не работает. Это худший сбой на моей памяти. Я понятия не имею.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как за глазами подступают слезы, которые уже невозможно сдержать.

— Мы не могли проделать весь этот путь даром. Должно же быть какое-то решение.

— Как ты чинишь тот аппарат в офисе?

Мои глаза распахиваются от вопроса Люка. Я отрываюсь от стеллажа, выпрямляюсь во весь рост и, встав прямо под лампочкой, смотрю ему в глаза.

— Я выдергиваю его из розетки и вставляю обратно.

Люк медленно моргает.

— Ты… выдергиваешь из розетки и вставляешь обратно? Это тот волшебный способ починки, до которого больше никто не додумался? А я ведь видел, как ты возилась с этой штукой по часу.

Я пожимаю плечами, но от этого движения даже в боку начинает болеть.

— В тихие дни мне нужно как-то создавать видимость бурной деятельности. Выдергивание шнура — это всегда мой последний рубеж обороны.

Нелепый