Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

меня есть на это время, — мрачнеет он. — К тому же следовало совать нос в твою жизнь девять лет назад, а не полагаться на твое благоразумие.

— Жаль, что ты так занят, — она предпочитает не оглядываться на прошлое. — Я надеялась, у тебя будет возможность вернуться к преподаванию.

— С чего это вдруг тебя интересуют подобные вещи? — удивляется он.

— С того, что будущее отечественной инженерии несет невосполнимые потери.

— Хм, — отец ерзает, — с каких пор ты научилась так льстить, Аня?

— А с каких пор ты рассказываешь всем, что гордишься мной?

Он крякает от неловкости, но не отводит глаз. Это редкая минута — еще не душевной близости, но почти.

— Она написала мне, — выпаливает Анна, рискуя в одночасье разрушить хрупкое равновесие меж ними.

Отец понимает, о ком идет речь, сразу, безо всяких сомнений.

— Из монастыря? — сухо уточняет он.

— Ты не знаешь? Элен покинула монастырь и уехала с Ярцевым в Старую Руссу, где лечит расшатанные нервы.

— У этой женщины они всю жизнь расшатаны, — бросает он раздраженно. — Так я и думал, что у ее раскаяния короткий срок… Ты намерена простить ее?

— Не знаю, — честно признается она. — Думаю, это уже неважно. Глупо нуждаться в матери, будучи взрослой женщиной.

Отец опускает голову, вертит в руках нож, о чем-то долго размышляет.

— Ты действительно уже взрослая, правда? — рассеянно произносит он. — А я всë еще вижу в тебе ту девочку, у которой загорались глаза, стоило подкинуть ей особо сложную задачку… Элен приезжала ко мне после твоего суда. Я… — он морщится, поднимает взгляд и договаривает холодно: — Я не стал ей сообщать о том, что твоя каторга устроена наилучшим образом — ну, из всех прочих возможностей. Я вообще не принял ее тогда.

— Неужели ты так сильно ее ненавидишь? Спустя столько лет?

— А ты никогда не думала о том, что я хотел бы жениться снова? Но это совершенно невозможно без того, чтобы не вылить ушат грязи на Элен… Я ненавижу, что она преспокойно живет в блуде с Ярцевым, в то время как я никогда не позволю себе втянуть даму в столь сомнительную связь.

— Это действительно важно? — печально спрашивает Анна. — Может, ты стал бы счастливее, позволив себе добрые отношения, скрытые от людских глаз?

— Ну разумеется, важно! — убежденно восклицает он. — Разве постыдная история с Раевским не научила тебя, к чему приводит распутство?

Она молчит, потому как от нее никто и не ждет ответа.

* * *

Архаров, как и обещал, приезжает ровно в восемь. Отец встречает его неласково.

— Александр Дмитриевич, потрудитесь объяснить, куда вы тащите мою дочь, — требует он, на этот раз даже изволив оторваться от бумаг. — Я велел приготовить превосходный ужин, а в одиночку он станет совершенно безвкусным.

Тщетно Анна ищет в начальственной физиономии хоть какие-то признаки робости. Напротив, Архаров сияет непринужденностью пополам с жизнерадостностью.

Она старательно не думала о нем целый день, а теперь снова злится: невыносимый человек! Стоит сделать ему навстречу один крохотный шажок — и он готов заглотить ее с потрохами.

— Очень жаль, Владимир Петрович, но я всего лишь четко следую нашим договоренностям, — невозмутимо отвечает Архаров.

— Черта с два вы им следуете! Я совершенно определенно велел вам повысить Анну…

— И я счел это неразумным, — легко заключает шеф.

Отец от такой наглости, кажется, теряет дар речи. Только сверлит гостя недружелюбным взглядом, а потом цедит сквозь зубы:

— Уж не знаю, чем вы так заняты, коли я вынужден решать ваши семейные неурядицы и искать дом для ваших родителей.

— Как это любезно с вашей стороны, — обходительно улыбается Архаров. — Однако, Владимир Петрович, я к вам всë же не совсем с пустыми руками.

— Да неужели?

Он открывает портфель, который зачем-то носит с собой в выходной день, и достает оттуда папку с документами.

— Опять бумаги, — стонет отец. — Воля ваша, я скоро лопну от писанины!

— Это вам поклон от министра образования. Он, видите ли, крайне признателен за ваше деятельное участие в поимке бомбистов, которые на него покушались. Мы сегодня долго беседовали с Юлием Галактионовичем и пришли к выводу, что в нынешних реалиях одной только реформы женского образования недостаточно.

— И охота вам было тратить время на этого фанфарона…

Архаров резво поднимается с дивана и принимается разгуливать из угла в угол, заложив руки за спину и увлеченно разглагольствуя:

— Курс на развитие механизмов существенно изменил наше общество. Ныне на фабриках и заводах всë меньше требуется грубой физической силы. Рабочие налаживают автоматоны, следят за их исправностью, разбираются в чертежах. И женщины оказываются к такой работе не менее способны, чем мужчины. Всё больше барышень из разных сословий ищут места в конторах, в телеграфных узлах, в мастерских.

— Александр Дмитриевич, да не в политику ли вы намылились? — иронизирует отец, однако слушает с явным интересом.

— Ну согласитесь же, что нынешний порядок нелеп. Мы даем барышням право учиться, обрести профессию, но стоит им выйти замуж, как они возвращаются к домострою. Одно хорошо: церковь покамест не в фаворе — государь волей своей изрядно сбавил ее влияние, стоило попам провозгласить автоматоны пособниками дьявола. Но Синод всë еще удерживает семейное право в своей юрисдикции как последний бастион.

— О, вы и до церкви добрались!

— Нет-нет, как можно… Всего лишь до реформы семейного права — хотя бы в части развода по взаимному согласию. Ведь это не прихоть, а необходимость, которую диктует само время, — завершает Архаров и широко улыбается. — Ух! Как по-вашему, убедительно? Мне еще за ужином эту речь повторять.

Отец кажется взволнованным, спрашивает с живейшим участием:

— Неужели, Александр Дмитриевич, вы настолько безрассудны и верите, что подобное выгорит? Кто же вас поддержит, кроме Юлия Галактионовича, известного прожектера?

— Ну вы, например, — пожимает плечами Архаров. — Юлий Галактионович, разумеется. И великий князь Михаил Александрович, к которому мы как раз собираемся с Анной Владимировной.

— Умнейший человек, — одобряет отец. — Как это вы к нему просочились?

— Вы не хотите этого знать, — смеется шеф. — Правда, я намеревался использовать этот ужин, чтобы несколько ускорить паспорт для Анны Владимировны, но чем черт не шутит —