Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

отчаянии ходили ходуном, поднимая ветер в комнате. — Будь со мной. Пожалуйста, не оставляй меня.

Ее голова запрокинулась на мою руку, пока я прижимал дрожащие пальцы к ее шее, нащупывая пульс — слабый, но живой. У меня не было целительного зелья. Я не знал заклинаний лечения. У меня имелся только я сам. Инстинкт. Опустив голову, я полоснул клыками по своему запястью, алые капли высыпали наружу. Я направил исцеляющую силу своего рода на поверхность, протягивая ее между нами точно хрупкую золотую нить. Запрокинув ее голову, я дал своей крови капнуть ей в рот, нежно касаясь пальцами ее горла, заставляя ее сглатывать.

— Давай, Пендрагон. Пей. Пей меня.

Алые капли скользили по ее языку одна за другой. Я держал себя так — один мучительный удар сердца за другим, вливая в нее всё из себя, не думая о том, сколько потребуется.

Наконец она закашлялась, её ресницы задрожали. Я прижал большой палец к ее пульсу, чувствуя ответ под подушечкой. Она издала тонкий, рваный вдох, затем еще один.

Облегчение накрыло меня лавиной. Я издал дикий крик, бережно прижимая ее к груди, пока мои крылья распахнулись вокруг нас, точно плащ.

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Я люблю тебя, и мне так, сука, жаль. Я больше никогда не причиню тебе боли. Никогда не предам. Ты слышишь меня?

Но я знал, что она не слышит. Сказал бы я эти слова, знай я, что она услышит?

Ее ресницы дрогнули, но глаз она не открыла. Может, оно и к лучшему. Я бы не вынес, увидь она меня таким — в шкуре монстра. Я опустил голову, сердце ожесточилось, груз вины давнул невыносимо.

Затем я бережно укутал ее в одеяла и уложил на кровать. Ледяной ветер дул сквозь разбитое окно. Я сдернул шторы и привязал их поверх проема, как мог.

Я заставил крылья втянуться назад в тело, каждая мышца напряглась, когда я принудил себя перекинуться. Боль раздирала тело, пока кости хрустели и вставали на место. Но боль изменилась. В ней стало меньше агонии и больше мощи. Я сжал зубы, челюсти свело, пока тело билось в конвульсиях, а крылья сминались внутрь странным и жутковатым образом. Дракон больше не сопротивлялся — наверное, потому что получил свое. Если так, то это был последний раз.

Я выскочил в коридор, притворив за собой дверь, зажав книгу Родригеса под мышкой. Я был в шаге от убийства женщины, которую любил. Женщины, которая значила для меня больше, чем кто-либо во всем этом богомерзком мире.

Теперь я покончу с этим, покончу с ним. Даже если это прикончит меня самого.

Глава 26

Медра

Я проснулась от сна, пропитанного крыльями и кровью. Ледяной воздух колол обнаженные плечи. Какое-то время я просто лежала, запутавшись в одеялах, щурясь на звездный свет, пробивавшийся сквозь окно башни. Затем ветер снова набрал силу, принеся запах весеннего дождя и врываясь прямо в оконный проем.

Я села, дрожа. Стекло из окна исчезло. Шторы раздувались на ветру.

Я оглядела комнату. Полки повалены, дерево растрескалось и разлетелось, книги рассыпались кучами по всему полу. Лампа разбилась на плитах. Зеркало напротив кровати пошло трещинами, а столик перед ним повален. Осколки стекла усыпали пол под открытым окном, где выбило раму.

Что, блядь, тут произошло, и как я вообще смогла это проспать? Воспоминания ускользали и путались. Вспышки стояли перед глазами: алые глаза, скрежет чешуи. Я вздрогнула. Наверняка это был просто кошмар — сон о Молиндре в Костяном Лесу. Я прогнала дурное предчувствие, сползла с кровати и начала искать свое платье. Нашла его под перевернутым письменным столом. Едва я попыталась в него влезть, как в голове раздался голос:

Медра, ты меня слышишь?

Я прижала ладонь к вискам. Я проспала как убитая буквально час, но чувствовала себя удивительно бодрой. Сильной. Полной энергии.

Да, я здесь.

Если ты спишь — вставай. Готовься. Где бы ты ни была, чем бы ни занималась — готовься.

Готовиться к чему? Что происходит?

Я не знаю. — Оркадес обычно сохраняла хладнокровие, никогда не паниковала. Но сейчас ее голос звучал отчаянно.

Не знаешь?

Всё, что я вижу — это красная волна. Неостановимая волна. И она несётся к вам.

Я взглянула в окно. Море оставалось спокойным:

Я не вижу никаких волн, мама.

Я говорю символами, дитя! — со скорбным раздражением откликнулась она. — Господи.

Я перевела дыхание:

Ладно, волна — это символ. Символ чего?

Опасности! Ты вооружена? Ты с Флоренс?

Я нахмурилась:

Нет. Я была с Блейком, но… — я подошла к ванной, — …он испарился.

Очень несвоевременно, должна заметить! — отрезала мать.

Я улыбнулась:

Я обязательно передам ему твои слова.

Медра, ты относишься к моим словам недостаточно серьезно. — В ее голосе не было злости. Лишь отчаяние. Что бы ни происходило, этого хватило, чтобы напугать мою мать. Мою мать, которая не боялась даже Молиндры. — Послушай меня. Найди друзей. Предупреди их. Вооружись. Ты меня поняла?

Поняла. Я слушаю. Найду Блейка, мы оглядимся и соберем остальных. Не переживай.

Я твоя мать. Имею полное право переживать, — заговорила она своим привычным властным тоном. — Найди Флоренс. Ей нельзя оставаться одной.

Согласна. Найду ее, как только пойму, куда делся Блейк.

Хорошо. Пожалуйста, милая, береги себя. Пусть всё лучшее хранит тебя.

И она исчезла. Я простояла секунду, слегка удивленная тем, что моя мать вообще верит в какие-то высшие силы добра. Я оглядела себя. Если грядет нечто ужасное, правда ли я хочу встретить это в бальном платье?

Я подошла к комоду Блейка, чудом сохранившему устойчивость, и начала выдергивать ящики. Наконец нашла то, что искала: леггинсы, которые когда-то здесь забыла. Они лежали аккуратно сложенными и чистыми. Сдернула платье и влезала в них, затем натянула один из свитеров Блейка — тот, который висел на мне не так критично. Подвернув рукава, я взглянула в треснутое зеркало, нахмурившись. Не броня, конечно, но хотя бы ноги свободна перемещать. Пришлось надеть туфли от бала, поскольку обувь Блейка была мне велика.

Затем я пошарила в его гардеробе и на самом дне, под ворохом мятого пергамента и проверенных работ, нашла два ножа в ножнах. Сцапав ремни, я пристегнула их к бедрам и направилась к двери.

Замок щелкнул. За долю секунды я опустилась в полуприсед, сжимая по ножу в каждой руке. В комнату тихо вошел Блейк и притворил за собой дверь, явно полагая, что я еще сплю.

Он повернулся ко мне, и его глаза округлились:

— Ебать мой