Читать книгу - "Павшая святыня - Мила Кейн"

— Так семейную жизнь не начинают? Да как мы вообще ее начнем, если она только что бросила меня, а ты стоял и смотрел, как она уходит? — потребовал я ответа.

Старый хрен пожал плечами:

— Если хочешь быть ее мужем — настоящим мужем, без игр... Ты должен позволить ей вернуться к тебе. Должен позволить ей самой выбрать тебя.

Я снова ударил кулаком по косяку; еле сдержался, чтобы не впечатать его Паоло в лицо.

— Убирайся отсюда, пока я не потерял контроль, — прохрипел я.

Он выпрямился во весь свой крошечный рост, излучая больше достоинства, чем мне когда-либо светило.

— Можешь терять контроль сколько угодно. Ты меня не пугаешь, Массимо. Я тебя знаю. Ты злишься не на меня. Ты злишься на самого себя.

Сжав руки в кулаки, я попытался отогнать мысль о том, как смыкаю пальцы на горле Паоло и душу его, пока эти непрошеные озарения не прекратятся.

— Спасибо за кухонный психоанализ. Скройся с моих глаз нахуй. — Я отступил назад.

Он не торопясь удалился.

С его уходом комната погрузилась в тишину.

Свет покинул мою жизнь.

И я снова остался один во тьме.

Всё как всегда.

— Информацию достала? — спросил я вместо приветствия, когда позвонила Джада.

Она вздохнула:

— У меня всё хорошо, спасибо. А у тебя?

— Джада. Мне нужен адрес Блэквуда. Этот ублюдок сбежал, и мне нужно исправить эту ошибку.

— Знаю, знаю. Ты снова вернулся к мести как к единственному смыслу существования. Прелестно.

— Мне не нужны нотации, — начал я.

— Ну, может, они тебе как раз и нужны! Поверить не могу, что ты не сказал ей о матери.

— И когда я должен был это сделать? — спросил я, прекратив метаться по библиотеке. Последний час я ходил из угла в угол, ожидая адрес Блэквуда. — Может, когда мы пытались спастись от пожара? Или когда она сидела в изоляторе? А может, пока я был занят тем, что убивал мудаков, которые причиняли ей боль, пытаясь ее защитить?

Джада на мгновение замолчала. Я стоял перед камином; жар прожигал штанину и обжигал голень. Эта боль была кстати: она не давала мне окончательно потерять контроль.

— Я не говорю, что это было легко... но правильные поступки редко бывают легкими. Сказать ей такое никогда не было бы просто, и ты...

— Струсил. Я в курсе. Не надо мне об этом напоминать. — Я опустился в кожаное кресло у огня.

— Страх потерять близкого человека — это не трусость...

— Единственного человека, который мне дорог. Она — единственная, кто имел для меня значение за последние двадцать лет. Слово «страх» здесь даже близко не описывает ситуацию.

Между нами снова повисла тишина.

— И ради чего всё это? Ты могла просто прислать мне адрес, но решила позвонить, чтобы сказать «я же говорила»? — Я помассировал переносицу. Голова раскалывалась. Боль пульсировала с того самого телефонного звонка в полицейском участке. Боль в голосе Катарины вонзилась в череп крошечными кинжалами, проникнув прямо в мозг.

Мне, блядь, будут сниться кошмары об этом разговоре; он будет преследовать меня вечно.

— Нет. Хочешь верь, хочешь нет, но я звоню, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Я в норме, — процедил я сквозь зубы.

— Ага, звучишь просто замечательно. И что собираешься делать?

— Убью Блэквуда.

— Я имела в виду, после этого?

Грудь заполнил мрак; чувство собственности впилось клыками в сердце при одной мысли о будущем без Катарины. Его чистая мощь лишила меня голоса.

— Ты же понимаешь, что если потащишься за ней во Флоренцию и будешь выслеживать, пока она не решит дать тебе второй шанс, ничем хорошим это не закончится?

Слова Джады заставили меня покачать головой.

— И подстраивать встречи, где она будет вынуждена полагаться на тебя, — тоже.

Она что, блядь, мысли читает?

— Брось. Даже в своих фантазиях ты слишком невинна, — отрезал я. — Как насчёт того, чтобы прокрасться к ней в постель, пока она спит, и трахать её, наполняя собой, и так каждую ночь, пока она не забеременеет, а затем эффектно появиться и позаботиться о ней, когда я снова стану ей нужен?

Джада резко втянула воздух. Наконец-то мне удалось ее шокировать.

— Или еще проще: похитить ее и держать где-нибудь в тихом, безлюдном месте, пока она не отчается настолько, что заговорит со мной просто ради общения. Пока она не отчается настолько, что возьмет меня за руку, лишь бы вдохнуть свежего воздуха и почувствовать солнце на коже.

Мои слова были тихими — мрачное, разбитое признание больного разума.

— Ты бы не сделал ни того, ни другого, — спустя мгновение произнесла Джада. — Не сделал бы.

Я сглотнул горячий ком страха и злости, застрявший в горле, хотя уже в следующую секунду он вернулся. В последнее время он вообще не исчезал.

— Ты меня не знаешь, Джада О'Коннор, не по-настоящему. Ты понятия не имеешь, на что я готов пойти ради женщины, которую люблю.

— Ради неё, или с ней? Ты не монстр, Массимо. По крайней мере, пока сам не решишь им стать.

— Некоторые из нас никогда не выбирали, кем быть. Это записано в наших костях. Не ожидал услышать такую наивность от сестры Элио. Любопытно.

— Это не наивность. Это надежда на то, что ты сможешь стать лучше, чем сам о себе думаешь. Мне необходима надежда, чтобы продолжать тебе помогать, — ее голос затих.

— Да уж, ну, у меня никакой надежды не было вообще — пока не появилась она. Она и есть моя надежда, и если я позволю ей уйти, то с таким же успехом могу просто лечь посреди улицы и умереть.

— Тогда умри, — внезапно сказала Джада. — Убей в себе монстра. Стань тем мужчиной, который ей нужен. Будь достоин её. Это твоя единственная надежда.

Я стиснул зубы так сильно, что почувствовал вкус крови.

— Скинь мне адрес Блэквуда, — приказал я.

Через секунду телефон звякнул, принимая координаты, и Джада повесила трубку.

37. Массимо

Доктор Блэквуд жил в старой квартире недалеко от центра города. Да, это был не лучший район, но зато такое место, где люди могли оставаться незамеченными. И я был уверен, что у доброго доктора хватало того, что он предпочел бы скрыть.

На его древней двери стоял первоклассный замок, но я еще не встречал запоров, с которыми не мог бы справиться. В кармане как раз для такого случая лежал набор отмычек, а заодно и глушилка для домашней сигнализации.