Читать книгу - "Общество психов - Кэролайн Пекхам"

бездну ярости. Внутри него скопилось много гнева. Но, опять же, и во мне тоже. Вот почему я до сих пор не попыталась заявить права на Бруклин так, как мне этого хотелось. Почему я заставлял себя сдерживаться каждый раз, когда она была в пределах досягаемости, а мои пальцы подергивались от желания крепко сжать ее и потребовать, чтобы она отдалась мне всеми темными и извращенными способами, которые я только мог придумать.

— Недалеко отсюда, на побережье, где весь день светит солнце и океан шепчет сладкие обещания, есть банда, члены которой носят татуировки, как у тебя на груди, — сказал я.

На мгновение я мог бы поклясться, что увидел что-то похожее на сожаление в его глазах, прежде чем он снова отвел взгляд и его внимание вернулось к шахматной доске, после чего он жестоко сбил второго моего слона и передвинул своего коня в позицию, которая поставила под угрозу моего короля.

Я пробормотал проклятие, ставя пешку на его пути, зная, что этим жертвую ей.

— Прошлое, — пробурчал Джек, но я не был уверен, что такие люди, как мы, когда-нибудь смогут позволить себе роскошь оставить в прошлом то, от чего бежали. Оно преследовало нас, как призрак, вонзив когти глубоко в наши души, отказываясь отпускать, как бы сильно мы ни хотели получить шанс на новую жизнь. Впрочем, не многие рисковали сбежать из той жизни, которая нам досталась. Организации, подобные той, частью которой я был, или той, которой Джек явно присягнул на верность, просто так не отпускали людей. Был только один выход, и он был кровавым и жестоким. Даже сейчас я знал, что в конце концов мне придется расплачиваться за свободу, которую я пытался украсть, истекая кровью у ног Кастильо в один прекрасный день, независимо от того, сколько времени пройдет.

— У тебя слишком много слов для человека, который никогда не произносит больше одного за раз, — медленно сказал я, пытаясь понять, что еще можно выудить из этого мужчины и как это использовать.

Джек ничего не сказал, сосредоточившись на игре, и лишь доказывал мою точку зрения о том, что он не был жертвой лоботомии. Его ум был острым, а хода полны беспощадной расчетливости. Прошло много времени с тех пор, как я играл в эту игру, но когда играл раньше регулярно выигрывал. Я хорошо знал правила и стратегии, но он слишком ловко перемещал свои фигуры по доске, сосредоточившись на своих конях и сбивая одну за другой мои фигуры, едва задумываясь над следующим ходом.

Конечно, он мог много времени проводить за этой игрой в том месте, откуда он недавно сбежал, но даже несмотря на это, в нем было что-то, что меня очень напрягало.

— Это место, — медленно произнес я. — Этот дом, в котором мы находимся. Он был моим, пока этот ирландский bastardo, не отнял его у меня.

Джек с интересом наблюдал, как я потянулся к своему шоковому ошейнику, который был туго затянут вокруг моего горла, в сотый раз пытаясь найти какую-нибудь слабину в замке, который его фиксировал, но ее не было. Он дотронулся до своего, и в его глазах мелькнуло то же раздражение, что и у меня, а в выражении его лица я ясно прочитал безмолвное требование продолжать.

— Никто о нем не знает, — продолжил я. — Совсем никто. Это место как крупица золота среди кучи сажи. И я собираюсь вернуть его.

— Рук? — спросил он.

— Ее я тоже собираюсь забрать у него. Она принадлежит ему не больше, чем этот дом.

Джек задумался над этим, и его рука почти небрежно скользнула к доске, где он поднял своего коня и передвинул его, чтобы поставить мне шах и мат, заставив мои челюсти сжаться, когда я понял, что проиграл.

Я опрокинул своего короля на бок в знак капитуляции, стараясь не расстраиваться из-за проигрыша, в то время как Джек подавил ухмылку.

— Я собираюсь убить его, — продолжил я, прогоняя воспоминание о том, как Найл вытащил меня из лап моих демонов, когда та женщина напала на меня во время резни в «Иден-Хайтс», потому что один маленький акт милосердия и близко не мог компенсировать бесконечные дни и ночи, в течении которых я был заперт и он пытал меня в моем собственном подвале.

Джек медленно кивнул, и его пальцы снова скользнули по ошейнику, поскольку он явно нашел свою собственную мотивацию покончить с жизнью Найла.

Я наблюдал, как он снова расставляет фигуры на доске, задаваясь вопросом, заработал ли я себе союзника в войне против Найла О'Брайена или нет. По крайней мере, казалось, что он не против того, чтобы я покончил с жизнью нашего похитителя. И если он мог помочь мне в этом, то кто я такой, чтобы смотреть в зубы дареному коню?

Нечего было и говорить, что ничего не мешало мне убить упомянутого коня, когда он закончит помогать мне. Потом мне останется только избавиться от двух тел, прибрать свой гребаный дом и вернуться к жизни, которую я украл для себя здесь, с mi sol рядом и вновь обретенной свободой.

Это была такая прекрасная мечта. И я был полностью за то, чтобы воплотить ее в жизнь.

Мы пролетели прямо над сверкающей полосой огней, улицей такой яркой, что у меня чуть глаза не вылезли из орбит и не упали на колени.

Там находилась пирамида с лучом света, уходящим прямо в небо, блестящее колесо обозрения и высоченные отели, которые были подсвечены белым, розовым, голубым и зеленым. Это был пир для моих глаз, и они хотели съесть каждый кусочек. Я заметила Эйфелеву башню и развернулась на своем месте, ахнув, когда посмотрела на Найла.

— Мы в Париже? — Воскликнула я.

— В Лас-Вегасе, любовь моя. — Он ухмыльнулся, и мое сердце кувыркнулось, а затем отскочило куда-то в живот.

Я почувствовала много разных вещей одновременно. Лас-Вегас был самым захватывающим местом в мире. Это был город, построенный на грехе, и я всегда, всегда, всегда хотела его посетить. Но с другой стороны, это был город, в который сбежала моя мамаша со своим новым парнем Эстебаном. Фу.

Она пообещала, что мы будем видеться регулярно, но с тех пор я не слышала от нее ни звука. Она выбросила меня, как заплесневелую картошку, побывавшую в заднице заключенного, и я ей этого так и не простила. Она была взбалмошной ведьмой, сбежавшей шлюхой, и мне было на нее наплевать. Потому что она бросила