Читать книгу - "Твоя кровь, мои кости - Келли Эндрю"

затуманены. Она выглядела усталой, медлительной, шерсть у нее была в пятнах, а движения скованы артритом. Обойдя могилу, она отыскала солнечное местечко в цветущей скорпионьей траве. Когда с этим было покончено, Крошка посмотрела на Уайатт с такой твердостью, которая говорила о том, что она не сдвинется с места.

— Все в порядке, — прошептала Уайатт. — Ты тоже можешь идти.

Крошка тихонько мяукнула и закрыв глаза, зарылась поглубже в голубую массу лепестков. Уайатт смахнула слезинку, прежде чем та успела скатиться.

— Она всегда была кошкой Питера.

— Здесь все принадлежит Питеру, — ответил Джеймс. — Так было всегда. И ты знаешь, что бы он сделал, если бы был здесь с нами, ведь так?

Он поднял серебряную зажигалку, помятую сильнее, чем в прошлый раз, когда она ее видела. Поднялся ветер, взъерошил ее волосы, и она поймала себя на том, что улыбается ему.

— Он бы все сжег.

36. Уайатт

В конце концов, все сгорело гораздо быстрее, чем она ожидала.

Дом со скошенными фронтонами был погружен в торф, декоративные узоры позеленели от мха. То, что осталось от крыши, было покрыто кружевными кольцами лишайника, вдовьи часы утопали в цветах глицинии. Было что-то очаровательное в том, как они скручивались сами по себе, как трещали дрова, как дым валил из окон огромными столбами древесного угля.

Уайатт Уэстлок стояла на краю вымощенной плиткой дорожки, Джеймс Кэмпбелл стоял рядом с ней, держа петуха под мышкой. Рядом с ними коза жевала клевер, не обращая внимания на начинающийся пожар. Стайка куриц то появлялась, то исчезала из виду, подбирая с травы жуков.

Небо над головой было затянуто облаками. Они распахнулись, и дождевая вода струйками стекала на то место, где она росла. Постепенно, когда ливень, прошедший в начале лета, погасил пламя, густая стена дыма рассеялась. Пламя стало тлеть, а затем — в конце концов — зашипело в последний раз.

Она простояла там еще час.

Второй.

Уайатт смотрела, как гаснет огонь, пока от дома не осталась только обугленная оболочка, осевшая и странная. Она сделала большой глоток воздуха. И почувствовала тысячу вещей одновременно.

— Идем, — сказала она козе, прищелкнув языком. — Маккензи тебя возненавидит.

— А как же я? — спросил Джеймс, следуя за ней по пятам.

— Маккензи и так тебя ненавидит, — напомнила она ему. — Но думаю, ее друзья могут счесть тебя сносным.

Вместе они повернулись спиной к горящему дому.

К ее наследию.

Они загрузили животных в машину, куры запрыгали в своих птичьих клетках. Включилось зажигание, двигатель с ворчанием завелся. В зеркале заднего вида в небо поднялась последняя струйка дыма. Уайатт молча попрощалась с мальчиком, который жил там. С девочкой, которая мечтала о нем. С ее сердцем, оставленным в саду, чтобы оно выросло во что-то новое.

А затем она отправилась домой.