Читать книгу - "Забытая история любви - Сюзанна Кирсли"

— Это был мой отец?

— Да.

— Ну, значит, ты под присмотром.

— Еще как. Он принес мне ирисовый пудинг.

— Молодец. Как нога?

— Откуда ты знаешь?

— Имеются источники информации. Так как?

— Ничего страшного. Доктор Уэйр говорит, мне нужно отдохнуть пару дней.

— Эх…

— Почему «эх»?

— Потому что я хотел тебе кое-что предложить, но, раз тебе нужно отдыхать…

— Да у меня всего лишь растяжение, это ерунда. — Я посмотрела по сторонам, проверяя, не вернулся ли Джимми. — А какое предложение?

— Я подумал, раз брат сейчас дома и присматривает за отцом, а мне неудобно к тебе приезжать, пока эти двое вокруг тебя все время крутятся… Я подумал, может, ты захочешь на выходные съездить в Абердин.

Настал мой черед говорить «эх!».

— Можешь взять с собой компьютер, — сказал он. — Рабочего времени не потеряешь.

— Дело не в этом. Я пообещала в субботу пообедать с Джейн, моим агентом, в Питерхеде.

Я не сказала ему, что приглашение распространялось и на него. О том, чтобы предъявить Грэма Джейн, пока что не могло быть и речи. Она была хуже моего папы, устраивала моим бойфрендам такие допросы с пристрастием, что ему и не снилось. А я не хотела, чтобы Грэму устраивали допрос. Он был особенный.

— Ладно, — сказал он. — Я могу заехать за тобой после обеда. У нас будет полдня и вечер. А потом целое воскресенье.

При таком раскладе, да еще когда его голос звучал возле самого моего уха, я не увидела причин упорствовать.

— Ну хорошо. Было бы здорово.

— Отлично.

Продолжая насвистывать, вернулся Джимми, и я, подпустив в голос строгости, произнесла:

— Договорились. Значит, я перезвоню завтра. Обсудим подробности.

— Я позвоню тебе, — пообещал он.

Трубку я положила с обычным деловитым видом, поэтому несколько растерялась, когда Джимми спросил:

— Это был мой сын?

В это мгновение я подумала о том, как хорошо, что он смотрит не на меня, а на ведро для угля. Он не видел, как я оторопела. Не поднимая головы, он заметил:

— Он добрый парень, Стюарт-то, но иногда может быть страшным занудой.

Я выдохнула и расслабилась.

— Нет, это не Стюарт, — сказала я и, посчитав это выгодным тактическим ходом, прибавила: — Это была Джейн, мой литературный агент. Вы помните Джейн?

— Да. Разве ж такую забудешь?

— Я в эту субботу обедаю у них в Питерхеде, — поведала я и беззаботным тоном промолвила: — Не знаю, может, я останусь у них на денек. Проведу с ними выходные.

Джимми это показалось хорошей идеей, о чем он и сообщил:

— Конечно, вы же не можете здесь торчать все время. Люди без доброй компании с ума сходят.

Глядя, как он развязывает мешок с углем и высыпает его в ведро, я подумала, как, наверное, ему должно быть одиноко самому. Мне вспомнился рассказ Грэма о том, как его отец сдал после смерти жены. Да, у него были сыновья и свои приятели в «Святом Олафе», но это совсем не то, что жить вместе с женщиной.

Поэтому, когда он покончил с углем и хотел из вежливости уйти, я попросила его заварить чай, потом поинтересовалась, не хочет ли он задержаться и почаевничать со мной, и следующие два часа мы сидели за столом, разговаривали, смеялись и играли в «джин рамми»[8]картами, которыми я раскладывала пасьянсы.

Джимми был прав, когда сказал, что иногда компания лучше одиночества.

XIV

Полковник Грэйми сдержал слово и остался.

София посчитала, что он решил задержаться не только ради того, чтобы увидеть прибытие фрегата, возвещающее начало королевского вторжения, но еще и потому, что ему очень понравился прием, который ему оказали в Слэйнсе. Так или иначе, его общество доставляло ей изрядное удовольствие. Она даже начала завидовать Мори из-за того, что его обаятельный дядя не похож на ее дядю Джорджа, как день не похож на ночь. Полковник был разговорчивее племянника и без труда подмечал забавные стороны повседневной жизни. Однако он был в достаточной степени похож на Мори, чтобы рядом с ним она чувствовала себя не скованно.

С его появлением Слэйнс будто ожил, потому что, как и племянник, он не мог долго сидеть без дела. Если тело полковника Грэйми переставало двигаться, его разум терял покой и начинал требовать разнообразия. Почти каждый вечер он звал их играть в карты и учил всем новым играм, бывшим тогда в фаворе у придворных французского короля в Сен-Жермене. А одним дождливым вечером он начал учить Софию игре в шахматы.

Он сказал:

— Вы достаточно умны для этой игры. Это дано не каждой женщине.

Похвала эта ей очень польстила, но втайне она чуть-чуть испугалась, что может не оправдать его ожиданий. С замиранием сердца она следила за тем, как он расставляет фигуры на деревянной доске, которую положил между ними на небольшом столике в библиотеке. Фигурок было так много и все разные: башенки и лошадиные головы, епископские митры по бокам от двух коронованных особ ростом повыше остальных, глядевших на нее с сомнением. Все они были тонко выточены из дерева и выкрашены одни черной, другие белой краской, которая от времени уже начала осыпаться.

— Мне не везет в играх, — призналась София.

— Эта игра не на везение. — Он выставил в ряд восемь одинаковых фигурок размером поменьше перед уже стоящими. Бросив на нее ободряющий взгляд, он сказал: — Здесь главное — стратегия. Это, если угодно, сражение между вашей армией и моей. Мой ум против вашего ума.

Она улыбнулась.

— Тогда ваша армия наверняка победит.

— Нельзя начинать сражение, не веря в победу. Но позвольте, я вам для начала покажу, как играть. — Он был солдатом и принялся учить ее, как ходят фигуры, с точки зрения военного — начал с авангарда. — Этим маленьким человечкам, которые называются пешки, не положено принимать решения. Ходить они могут только на одну клетку вперед, ровной линией одна за другой, кроме тех случаев, когда на них нападают. Когда это происходит, они движутся вслед за рукой, наносящей удар мечом, то есть по диагонали, видите? — Придвинув свою пешку к ее пешке, он показал. — Теперь конница, идущая сзади. Они могут двигаться намного быстрее, потому что скачут верхом, да и вообще храбрые ребята…

И так, фигура за фигурой, он раскрыл ей назначение всех тактических единиц и расставил их на поле боя. Играя первую партию, при каждом ее ходе он подолгу объяснял, какие у нее есть варианты, какую фигуру и куда можно двигать, но советов не давал. Выбор оставался за ней, и он либо одобряюще кивал, либо с добродушной улыбкой бил фигуру, которую она подставляла под удар.