Читать книгу - "Проклятие прабабки. Род одиночек - Анна Чернышева"

Драгоценностей не было. На шее висел золотой медальон, да на пальце простое обручальное кольцо. Из дорогого были только серебряные подсвечники. Пока Варвара нацепляла нижние юбки для тепла, наматывала два пуховых платка да запихивала за пазуху нательную сорочку, сообразила кинуть в узелок чернила с пером, бумагу, три одинарных серебряных подсвечника да хрустальную печать с вензелем хозяина дома, которую обнаружила в кабинете. В минуты раздумья катала её между пальцами, играла. Нравилось, как нагревалось в её ладонях холодное стекло, да и представляла себя в такие моменты истинной хозяйкой. Вещица нравилась, чтобы оставлять её на разграбление.

Немного подумав, бросила в узелок фотографию маменьки с папенькой, которую прихватила из дома, собираясь в Петроград. В комнату, прервав раздумья, ворвалась Федора с сонной Лидочкой на руках и внушительным узлом за спиной.

– Пора, барыня! Времени нет!

Варвара окинула взглядом уютную спаленку, служившую ей безопасным гнездом последние полгода, и без сожаления повернулась спиной. Сбегая по лестнице, ни о чём не жалела. Жизнь спешно ворвалась и вытаскивала её из заточения. Пусть и таким путём, но в последнее время всё в жизни Вареньки происходило именно так: быстро и спонтанно.

Иван ждал их у входа в яблоневый сад. Лидочка, укутанная в пуховое одеяло, крепко уснула и три фигуры незамеченными проскользнули через только-только зазеленевшие деревья к реке, что огибала помещичий дом. Там, по едва заметной в лунном свете тропинке, Иван повёл их вдоль реки к деревянному мостику. Варенька знала эту дорогу, но дальше моста никогда не заходила. Теперь же ею овладел какой-то непонятный азарт и хотелось бежать вперёд чуть ли не вприпрыжку. Она лихо ступила шаткий мостик, который практически лежал на поверхности воды, и с опаской смотрела на доски, которые намокли и теперь зловеще темнели посреди реки.

Иван и Федора, шедшие впереди, споро вышагивали и даже не оборачивались посмотреть, не отстала ли молодая барыня. Да и барыня ли она теперь?

Хоронились в лесу до самого утра. К рассвету Варенька совсем продрогла, и хотелось ей теперь поскорее домой, к печке. Иван исчез, оставив их втроём у небольшого ельника и бросив на прощанье: «Ждите, я вернусь, как разузнаю, что там да чего».

Они с Федорой залезли под нижние лапы огромного хвойного дерева, где был сухо и укромно. Бросили на пружинистую от прошлогодних иголок землю свои узлы, сами сели верхом. Варя взяла у Федоры Лидочку, потому что хорошо представляла себе, как у той отваливаются руки от усталости. Положила девочку на колени, обняла её и задремала.

Проснулась от того, что кто-то тронул её за руку. Лидочка закряхтела и зачмокала полными губками. Проголодалась. Варвара захлопала сонными глазами, а Федора уже шептала ей:

– Покормите девочку, барыня. Сколько здесь еще сидеть, неизвестно…

Варя кивнула, а потом начала вытаскивать полную грудь. Та была каменной, и при мыслях о кормлении по пальцам заструилось молоко. Молодая мать поскорее поднесла младенца к соску и та вцепилась ротиком в сытное тепло, а Варенька застонала от облегчения.

– Сколько мы ещё будем тут сидеть, Федора? Он не забыл про нас? – с тревогой произнесла она. Что-то упало ей за шиворот, и она вздрогнула. Неловко изогнулась, пошарила рукой и вытащила небольшую мягкую иголку. Хорошо хоть не жук, – подумалось ей с облегчением.

– Он придёт, Варвара Александровна, – уверенно сказала Федора. Она с умилением смотрела на то, как Лидочка чмокает и с нетерпением постанывает, жадно глотая молоко. В её глазах светилась нежность и обожание. – Я Ивана давно знаю, он не подведёт.

Наконец ребёнок высосал всё молоко из груди, и Варенька быстренько заменила её на другую. Теперь облегчение было полным. Лидочка сосала всё медленнее, глазки сонно закрывались, и Варенька знала, что произойдет дальше. Девочка напряглась, громко пукнула и испачкала пелёнки. Мать застонала.

– Ничего, ничего, барыня, – забрала у неё дочку прислужница. – Я поменяю пелёнки, только помогите её укрыть от холода. В грязных она быстро замёрзнет…

Две женщины, кряхтя и охая, выбрались из-под ели и огляделись в поисках пня. Ничего такого видно не было, и Федора расстелила свой узел прямо на земле, достала чистую пелёнку и тряпочку. Споро распеленала ребёнка, вытерла её, как могла, тряпицей и заново запеленала. Дурно пахнущую ткань свернула в шар и закатала в узелок.

– Дома постираю, – объяснила она. Варенька брезгливо отвернулась. Она была далека от этого, даже необходимость кормить дочку вызывала у неё протест. Женщины её сословия редко кормили детей сами, для этих целей в деревнях всегда находились кормилицы.

Они были в лесу уже несколько часов, и Варю начало охватывать нетерпение. Ощущение опасности притупилось, хотелось уже в тепло и покой. Лесное приключение порядком утомило барыню. Она оглянулась на Федору – та укачивала ребёнка, напевая какую-то песенку.

– Федорушка, мне надо отойти, я быстро, – многозначительно глянула на прислужницу, и та поняла, что барыне приспичило по нужде. Но той приспичило совсем не в кусты. Пробираясь через лес, Вареньке страсть как хотелось своими глазами увидеть то, что сейчас происходило в доме. Их маленькое приключение теряло свою остроту, а Варю манило назад, в уютную безопасность ставшего привычным убежища.

Девушка не думала о том, что может заблудиться в лесу. Её вело вперёд какое-то звериное чутье, ощущение и запах родной берлоги. Она шла напролом, через заросли, то перескакивая через поваленные деревья, то пригибаясь под колючими кустами. Лес казался ей помехой, которую нужно убрать, растоптать, подавить своей волей и скорее оказаться дома. Еще недавно желала она этой сочной весенней зелени, радовалась пению птиц. Сейчас же пространство сопротивлялось ей. Неожиданная паутина липла на лицо, и Варенька громко отплевывалась, убирая липкую гадость с глаз. С сосен за шиворот падали иголки. Много слоёв нижних юбок мешали ходить, путали шаг, и пару раз она падала, запнувшись в намокшей потяжелевшей ткани.

Наконец она узнала знакомую тропинку и деревья начали редеть. Девушка обошла её, чтобы не наткнуться на кого-то из крестьян, и побрела наугад по лесу, срезая путь к дому. Громкие голоса, хохот и запах дыма заставили её замереть. Как дикий зверь, она нюхала носом воздух и чувствовала запах опасности. Осторожно пробираясь меж деревьев, она вышла аккурат к изгибу маленькой вонючей речки, откуда до дома было рукой подать. Присев, она в страхе разглядывала происходящее.

Окна на первом и втором этажах были распахнуты. Вокруг барского дома стояли четыре телеги, запряженные лошадьми, а прямо на поляне у задней части пылал огромный костёр. В окнах то и дело появлялись люди и что-то бросали на землю. Вот кто-то сдёрнул