Читать книгу - "Мой горячий препод уголовного права - Мари Скай"

ослепляющий импульс. Оргазм накатил не волной, а обвалом — сокрушительным, неостанавливаемым, вырывающим душу. Тело выгнулось в немой судороге, внутренние мышцы сжали его с такой силой, что он застонал, потеряв ритм. Его движения стали хаотичными, резкими, последними.

— Аня… — его рык был полон агонии и восторга. Он вонзился в меня в последний раз, глубоко, намертво, и я почувствовала внутри горячий всплеск, пульсирующий в такт моим собственным спазмам.

Мы замерли так, сцепившись, тяжело дыша, пока гул в ушах не начал стихать. Его вес почти полностью лег на меня, прижимая к холодной парте. Он вынул себя, и я почувствовала, как по моим внутренностям стекает тепло. Стыд вернулся мгновенно, удушающий и липкий. Я отвернулась, не в силах смотреть на него.

Он медленно приподнялся, поправил одежду. Действовал молча, методично. Потом взял мою порванную бельё с пола и сунул его в карман своего пиджака. Его пальцы, всё ещё влажные от нас, приподняли мое лицо, заставив посмотреть на него.

Его глаза были темными, непроницаемыми. Страсть улеглась, оставив после себя странную, ледяную серьезность.

— Уборщица придет через пятнадцать минут, — сказал он тихо, ровным, преподавательским голосом, будто только что прочел лекцию. — Приведи себя в порядок. Моя следующая пара в соседнем крыле. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему растрепанному виду, по синякам, уже проступающим на бедрах. — Мы не закончили, Аня. Это было лишь… вступительное занятие. До встречи на следующей лекции. Не опаздывай.

Дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Звук, похожий на удар капкана. Я осталась сидеть на краю парты, вся дрожа, как в лихорадке. Холодный воздух аудитории впивался в обнажённую кожу, и я торопливо, с трясущимися руками, начала натягивать одежду. Расстёгнутая блузка не хотела застёгиваться, юбка перекрутилась. Порванные трусики он унёс с собой. Этот факт заставил меня содрогнуться — не просто сувенир, а трофей, доказательство его власти.

Я двинулась к выходу, пошатываясь, как после тяжёлой болезни. Между ног была липкая, тёплая влажность, напоминающая о нём с каждым шагом. В голове стоял оглушительный гул. Я не думала о последствиях, о скандале, о том, что кто-то мог увидеть или услышать. Все эти мысли были слишком масштабны, слишком страшны. Мозг цеплялся за что-то более простое, более личное и оттого ещё более мучительное.

“Это не любовь. Но что это тогда?”

В лифте, глядя на своё бледное, размазанное от его поцелуев отражение в металлических стенках, я позволила себе признать правду. Правду, от которой сжималось горло.

“Мне нравится, как он меня берёт.”

Нравится до дрожи, до потери сознания, до животного, всепоглощающего стыда. Его грубость была искренней. Его одержимость — пьянящей. В его руках я переставала быть собой — зажатой, правильной, вечно оглядывающейся на мнение других Анной. Я становилась… кем-то другим. Женщиной, которой можно хотеть с такой неистовой силой.

И в этом был наркотик. Страшный, запретный, разрушительный.

Лифт дернулся, выводя меня на тихий, пустой этаж библиотеки. Я прошла мимо стеллажей, не видя названий книг. В голове, словно на заезженной пластинке, крутился новый, ещё более острый вопрос, выросший из первого:

“А что, если он найдёт мне замену?”

Ведь так и бывает, правда? Одержимость проходит. Новизна стирается. Он сам сказал — другие были «удобными». А я… Я что, неудобная? Я сопротивляюсь. Я пытаюсь убежать. Может, это лишь продлевает интерес? Игрушка, которая пищит, когда её сжимаешь слишком сильно.

Представила на миг: зайти на лекцию, а он смотрит сквозь меня. Холодно, равнодушно. Как на пустое место. А через пару рядов будет сидеть другая. Новая. С блестящими глазами и без этого груза стыда и страха. И он будет смотреть на неё “так же, как на меня сегодня”. Тем же взглядом хищника, нашедшего свежий след.

От этой картинки внутри всё оборвалось. Не ревность. Нет. Нечто более примитивное и ужасное. “Паника”. Паника наркомана, у которого забирают дозу. Паника той самой дикой твари, которую он выпустил на волю, а теперь может запереть обратно, оставив её скулить у закрытой двери.

Я упёрлась лбом в холодное стекло окна в конце коридора. Город кипел внизу своей жизнью, нормальной, размеренной. А я стояла здесь, с растянутой блузкой и пустотой вместо трусиков, с телом, которое ещё помнило каждый его толчок, и с душой, которая уже боялась потерять то, чему только что отчаянно сопротивлялась.

“Что я буду делать?”

Ответа не было. Была только леденящая, унизительная правда: я уже не могу представить, как он перестанет смотреть на меня. Как его руки перестанут оставлять на моей коже синяки-напоминания. Эта порочная связь, этот опасный танец стал моим воздухом. И мысль о том, что он может отнять его, повернуться к кому-то другому, была невыносимее любого стыда, любого страха.

Он сказал: «Мы не закончили». И я, затаив дыхание в пустом коридоре, поймала себя на том, что жду следующей лекции. Как заключённый, ждущий встречи с палачом, потому что только в его руках — и жизнь, и смерть, и смысл.

Я была в ловушке. И худшее было в том, что часть меня уже не хотела вырываться.

Глава 8

Прошла неделя. Семь дней, прожитых в странном, раздвоенном состоянии. Днем — обычная студентка, зубрящая конспекты, смеющаяся с подругами в столовой. Ночью и в перерывах между парами — его. Его молчаливая, не знающая пощады собственность.

Он находил меня везде. Наш танец был лишен нежности, но полон невероятного, животного накала. Каждая встреча была вызовом, игрой на грани, которую он всегда вел к одному финалу — моей полной капитуляции.

Второе наше нарушение приличий случилось в библиотеке, в дальнем углу между стеллажами с архивными диссертациями. Он прижал меня лицом к холодным корешкам книг, одной рукой закрывая мне рот, другой задирая юбку. Было тихо, пахло пылью и старыми чернилами. Он вошел сзади, грубо, почти без прелюдии, заглушая мои стоны в свою ладонь. Каждый его толчок сотрясал полки, и я в ужасе смотрела, как рядом танцуют от вибрации толстые тома по уголовному праву. Он шептал на ухо не юридические термины, а грязные, точные слова, описывающие то, что он со мной делал, и доводил до тихого, сдавленного оргазма, пока я кусала его пальцы, чтобы не закричать.

Потом это случилось в его машине на подземной парковке университета. Темный угол, дальше от фонарей. Я сидела у него на коленях, спиной к рулю, его пиджак был накинут мне на плечи, чтобы скрыть мою голую грудь от случайных камер. Он двигал