Читать книгу - "Мой горячий препод уголовного права - Мари Скай"

Наконец, его ладонь коснулась самого интимного места — горячей, влажной плоти между ног. Он медленно погладил, дразня складки, а затем пальцы проникли внутрь, исследуя, кружа вокруг клитора с нежным, но настойчивым давлением.

Я выдохнула, извиваясь под ним, волны удовольствия накатывали, тело горело. Он ускорился, добавляя ритм, большой палец тёр клитор, два пальца внутри двигались, сгибаясь, находя ту точку, что заставляла меня дрожать. Его губы вернулись к груди, кусая и сося, пока я не закричала от экстаза, приближаясь к краю.

— Не останавливайся... — молила я, и он улыбнулся, ускоряя ласки, доводя меня до первого оргазма этой ночи.

Я взорвалась, тело выгнувшись в немой судороге, крик застрял в горле. Он пил мой оргазм пальцами, не останавливаясь, лишь чуть смягчив напор, позволяя каждой волне прокатиться до конца. Когда последние спазмы отпустили, и я обмякла, он медленно вынул пальцы и поднес их к моим губам. Запах моего возбуждения, солоноватый и густой, ударил в нос.

— Попробуй, — приказал он низким голосом. — Попробуй, какая ты сладкая.

Я послушно облизала его пальцы, не сводя с него глаз. Его взгляд вспыхнул ярче. Он снова опустился на меня, но теперь его колени грубо раздвинули мои ноги шире.

— Я не кончил, — прошептал он, и я почувствовала горячую, твёрдую плоть, упирающуюся в мою размягчённую, сверхчувствительную плоть. — И ты тоже ещё не кончила. По-настоящему.

Он вошёл без предупреждения, одним резким толчком, заполнив до предела. Я вскрикнула от неожиданности и боли-наслаждения. Он был огромен, и моё тело, уже взвинченное до предела, сжалось вокруг него в горячем протесте, которое мгновенно превратилось в безумное одобрение.

— Вот так, — он застонал, начиная двигаться. — Боже, Анна, ты так туга… даже после…

Его движения были уже не исследовательскими, а животными, хищными. Каждый удар бёдрами вгонял меня глубже в диван, заставляя срываться на хриплые вопли. Он вытащил себя почти полностью, чтобы с силой войти снова, и я чувствовала каждую прожилку, каждое пульсирующее движение внутри себя. Мои ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впились в его ягодицы, подтягивая его к себе, жаждая больше, глубже, жёстче.

Одна его рука зажала мои запястья над головой, пригвоздив к месту. Другой он схватил меня за бедро, почти до боли, меняя угол, и вдруг — о, Боже — он нашёл его. Ту точку, от которой взорвался мозг. Белый свет заслонил зрение.

— Да, вот тут, — зарычал он, чувствуя, как моё тело бешено затряслось под ним. — Кончай на мне. Давай.

Он ускорился, стал глубже, его живот шлёпался о мой с мокрым звуком. Воздух наполнился стонами, матом, запахом наших тел. Я потеряла связь с реальностью, превратившись в один сплошной нерв, в одну вопящую потребность. Второй оргазм накатил, не такой волнообразный, а резкий, судорожный, вырывая из меня дикий, хриплый крик. Изнутри меня затрясло так, что он застонал и замер, его тело напряглось тетивой.

— Вместе… — выдавил он, и я почувствовала, как внутри меня пульсирует горячая струя, заполняя, отмечая. Это подхватило меня, потащило за собой в третий, бесконечный вихрь, где не было ничего, кроме этого слияния, этой животной, прекрасной страсти.

Мы рухнули. Он не отпускал мои запястья, его тело, обвисшее на мне, было мокрым от пота, тяжёлым и родным. Его дыхание обжигало шею. Изнутри всё ещё подрагивало мелкими спазмами.

Тишину разорвал его хриплый шёпот у самого уха:

— Это был только первый раунд.

Мы лежали, слипшись, дыша в унисон, пока бешеный стук сердец не замедлился. Но его рука уже не просто лежала на моем бедре. Его пальцы медленно, почти лениво чертили круги на моей коже, все ниже, к внутренней стороне бедра. Электрические мурашки побежали по телу, которое только что утопало в тяжелой слабости. Сверхушечная чувствительность сменилась новой, глубокой, томной жаждой.

Он приподнялся на локте, и его глаза в полумраке казались черными, бездонными. В них не было усталости, только плотская, хищная сосредоточенность. Он следил за выражением моего лица, пока его пальцы скользили по моей щеке, собирая прядь мокрых волос и отводя ее за ухо.

— Ты так красива, когда теряешь контроль, — прошептал он, и его большой палец коснулся моей нижней губы, чуть приоткрыв ее. — Но я хочу видеть больше.

Прежде чем я успела что-то ответить, он перевернул меня на живот. Шероховатая ткань дивана обожгла кожу, а его руки мягко, но неумолимо раздвинули мои колени.

— Расслабься, — его голос был густым, как мед, но в нем звучал приказ. Его ладони легли на мои ягодицы, сжимая, массируя, растягивая, а затем резко шлепнули — один раз, звонко. Я вскрикнула от неожиданности, и жгучая волна боли-удовольствия разлилась по низу живота, заставляя все внутри сжаться.

— Алекс… — попыталась я протестовать, но голос сорвался на стон, когда его губы коснулись чувствительной кожи у самого основания позвоночника. Он целовал, кусал, оставляя влажные, горячие следы, спускаясь все ниже, пока его дыхание не стало обжигать самое сокровенное место.

Он раздвинул меня пальцами, обнажив всю мою мягкость, мою влажность его взгляду. Я сгорала от стыда и невыносимого возбуждения, пыталась закрыться, но его руки крепко держали мои бедра.

— Не прячься, — сказал он, и его язык — плоский, горячий, невероятно точный — провел снизу вверх по всей моей щели, собрав влагу, которую я сама уже не контролировала. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в ткань дивана.

Второй раунд не был яростной битвой, как первый. Это была медленная, нарочитая пытка наслаждением. Он не спешил. Его язык изучал каждую складку, кружил вокруг входа, заставляя меня сходить с ума от ожидания, а затем снова уходил выше, к клитору, играя с ним то ласково, то с жестким, вибрирующим нажимом.

— Пожалуйста… — выла я, извиваясь под ним, уже не в силах выносить это бесконечное, изощренное мучение. Мои бедра сами искали контакта, но он удерживал меня неподвижно, полностью контролируя темп и глубину.

— Пожалуйста, что? — он оторвался, и его губы блестели в темноте. Я почувствовала, как на место языка легло что-то твердое и прохладное. Он провел наконечником своего члена туда, где только что был его язык, дразня растянутый, пульсирующий вход.

— Войди в меня. Сейчас же, — прошипела я, теряя последние остатки стыда.

— Скажи, как сильно ты этого хочешь.

— Я хочу твой член внутри себя. Пожалуйста. Я не могу больше ждать.

Он издал низкий, одобрительный звук и вошел. Не резко, как в первый раз, а медленно, неумолимо, растягивая меня, заставляя почувствовать каждый сантиметр своей твердой длины и толщины. Когда он уперся до самого предела, мы оба замерли, задыхаясь.

А потом он