Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

держится гораздо дольше, чем когда-либо. Это неудобно, особенно учитывая, что она всю мою жизнь была бережлива в своих привязанностях, но я не отстраняюсь.

— С Рождеством, дорогая. Заходи в дом. На улице холодно. Николаса нет с тобой? — Она, кажется, испытывает облегчение, когда я качаю головой.

— Я подумала, что ему лучше не приходить.

Бэррон и Сол заходят внутрь, но остаются в коридоре. Обычно они ждут в машине, но им придется либо оставить двигатель включенным (вредно для окружающей среды), либо замерзнуть, и поскольку я понятия не имею, сколько времени это займет, я настаиваю, чтобы они проводили меня в дом.

Папа встает, когда я захожу в гостиную, и тоже обнимает меня. Я не уверена, что когда-нибудь привыкну к этому внезапному порыву нежности. Когда тебе в чем-то отказывали всю твою жизнь, внезапная привязанность выглядит довольно странно.

— С Рождеством, Вики. — Он отпускает меня и присаживается на корточки перед имитацией рождественской елки, которая была у нас с детства. Когда он встает, то протягивает подарок. — Мы не были уверены, что тебе подарить, но надеемся, что тебе понравится.

С тех пор как мои родители перестали покупать нам рождественские подарки, когда нам исполнилось восемнадцать, я ничего не ждала.

— Я не купила тебе подарок. Извини.

— То, что ты здесь, уже само по себе подарок, — говорит мама. — Вот, сядь. Открой.

— Бет уже в пути?

— Да, они с Джоэлом будут здесь примерно через тридцать минут.

Джоэл. Верно. Это будет интересно. — Хорошо. Я дергаю за ленточку и разворачиваю подарок. Внутри браслет из розового золота с выгравированной надписью: Мы любим тебя всегда. Я знаю, они пытаются загладить свою вину, и я хочу быть милосердной, но это нелегко.

Мне удается выдавить неуверенную улыбку и я тут же надеваю браслет на запястье. — Это прекрасно, мама, папа. Правда. Я буду дорожить им.

— Вики. — Мама садится рядом со мной и берет мою руку. Она проводит большим пальцем по браслету. — Я хочу продолжить наш разговор на днях. Хотя мы в восторге от того, что Бет не погибла при взрыве бомбы, то, что она сделала, было ужасно. То, что мы все думали, что она умерла, и при таких жестоких обстоятельствах. Пожалуйста, не думай, что мы преуменьшаем это, потому что это не так.

Она переводит взгляд на папу, затем снова на меня. — Но мы с твоим отцом берем на себя часть вины за то, что вынудили ее к таким решительным действиям. Если бы мы были более открытыми, более понимающими, тогда, возможно, она смогла бы сказать нам, что влюбилась в кого-то другого.

Ее грудь поднимается и опускается, когда она вздыхает. — Ты не знала моих родителей, но они были... скупы на привязанность. Моя мать ни разу не сказала мне, что любит меня, и что касается моего отца, то я вызывала у него больше раздражения, чем что-либо другое. Я научился у них быть родителем, и, что ж, давай посмотрим правде в глаза, они были не лучшим примером. — Ее улыбка кривая и полна боли. — Мы совершили много ошибок с тобой и Бет, но мы так сильно любим тебя. Прости, что мы вынудили тебя выйти замуж за Николаса, чтобы спасти фирму твоего отца. Это было неправильно, и я надеюсь, что однажды ты сможешь простить нас.

У меня болит сердце, и я чувствую, что могу проспать неделю. Она старается, следовательно, я тоже хочу попробовать. Может быть, нам удастся наладить наши отношения и стать более здоровой версией самих себя.

— Я не жалею, что вышла замуж за Николаса, мама. Он добр ко мне. — И я его очень люблю. — Он купил мне щенка на Рождество.

Ее глаза расширяются. — Серьезно?

— Ага. Бишон-фризе. Она симпатичная, как пуговка. Тебе придется навестить ее. Может быть, позже на этой неделе.

— Значит, Николас снял свой запрет на посещение Оукли? Спрашивает папа.

Я сажусь прямо, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду?

Мама морщится, бросая на папу взгляд «Зачем ты это сказал?». — Николас приходил к нам пару дней назад. Он был немного... взволнован.

Папа фыркает. — Немного преуменьшаешь, Лаура.

Мама бросает на него еще один угрожающий взгляд. — Он был расстроен, что мы пришли навестить тебя с Бет, и он сказал нам, что нам не рады, пока ты не примешь решение. Что он не позволит нам давить на тебя.

Счастье зарождается внутри меня, наполняя мою грудь светом и надеждой. Мой защитник, мой покровитель, мой муж. Я чувствую себя избалованной, важной и приоритетной в его жизни. Это еще один невероятный подарок в длинной череде подарков, которые он мне подарил.

— Он очень любит тебя, Вики. Это совершенно очевидно.

Я открываю рот, чтобы не согласиться с ней, затем закрываю его снова. Может быть, она права? Высказывание «действия говорят громче слов» может быть клише, но в клише много правды. Вот почему они вообще стали клише.

Возможно ли, что Николас показывает мне, что любит меня всеми возможными способами? Любой может произнести эти слова, но воплощение чувств на деле говорит о многом.

Возможно, когда все это закончится, я наберусь смелости сказать ему о своих чувствах и буду молиться, чтобы я правильно оценила ситуацию и чтобы он чувствовал то же самое ко мне.

У меня нет возможности ответить маме до прихода Бет. Она представляет меня Джоэлу с сердечками в глазах, и он смотрит на нее так, словно она солнце, луна и все звезды в галактике, собранные воедино.

— Я бы на твоем месте не стала пока встречаться с моим мужем, — говорю я Джоэлу. — Ему не нравится, когда ему лгут.

— Это была моя вина, — говорит Бет, прижимаясь к нему. — Я запаниковала, когда увидела Николаса, стоящего возле нашего дома. Я не была готова...

— Восстать из мертвых?

Она вздрагивает, вокруг ее глаз появляются морщинки. — Что-то вроде этого, — шепчет она.

— Почему бы нам всем не присесть? — предлагает мама, освобождая место на диване, передвигая несколько разбросанных подушек.

Я уступаю Бет и Джоэлу диван, а сама сажусь в кресло у окна. Четыре пары глаз устремлены на меня, и я ерзаю от их внимания. Нет смысла продлевать ни их боль, ни мою.

— Я решила пожертвовать почку.

Бет тут же заливается слезами и прижимается к Джоэлу, словно он — единственная опора в этом мире, который выходит из-под контроля. Мамина рука взлетает ко рту, а папа закрывает глаза, шевеля губами, хотя я не слышу, что он говорит.

— Спасибо тебе, Вики, — говорит Джоэл. — Мы бесконечно благодарны.

Бет встает и