Читать книгу - "Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа"

class="p">Пальцы Фенрика чуть сильнее сжимают мои. Рука Дариуса всё ещё покоится у него в волосах. Лира мягко касается моего плеча, и я позволяю себе опереться на неё.

Мы сидим молча, чувствуя, как ветер играет нашими волосами. Он несёт запах луговых трав и далёкого дыма.

В дни отдыха в форпосте мир становится другим — спокойным и замедленным. Без криков на тренировках, без звона мечей. Только тихое стрекотание насекомых, редкие крики птиц и приглушённые голоса дальше по берегу, где другие воины устроились на прогретых солнцем камнях, ловя свои минуты покоя.

Издалека доносится глубокое, глухое рычание — дракон, довольный и ленивый. Наверное, растянулся на поляне, греясь под солнцем, пока его всадник наслаждается тишиной рядом.

Озеро искрится, его поверхность дрожит от золотого света. Старый дуб за моей спиной тихо поскрипывает, покачиваясь на ветру, его корни глубоко вросли в землю, будто он ждал веками именно таких дней.

Тэйла легонько задевает мою ногу, вырывая из задумчивости. Я оборачиваюсь, она смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Кто-то всё время поглядывает сюда, — напевает она с намёком.

Я следую за её взглядом, к дальнему краю тренировочного поля.

Тэйн.

Он стоит вместе с братьями — Гарриком, Ярриком и Рианом — вразброс у каменных насестов, где обычно приземляются драконы. Небо над ними ясное и безмятежное, но они ждут. Все четверо в лётных доспехах — плотных, подогнанных, созданных для боя и полёта.

На Тэйне чёрная кожа с алыми швами. На груди и плечах выбит узор пламени — острый, стремительный, будто само движение огня. Золотые заклёпки на вороте и запястьях сверкают, когда он чуть сдвигается с места.

Доспехи Гаррика и Яррика похожи, но у каждого свои знаки. На рукаве Гаррика выжжены завитки пламени, будто ожившие языки огня, а у Яррика кожа темнее, узоры проще, но вырезаны глубже, словно угли, тлеющие под поверхностью.

Риан стоит чуть в стороне, выбиваясь из общего ряда. Его доспехи глубокого синего цвета, почти чёрные, пока на них не падает свет. Серебряные узоры волн проходят по груди и наручам, тонкие, плавные как дыхание воды. В нём есть спокойствие — собранное, настороженное, как у моря перед штормом.

Гаррик, разумеется, что-то рассказывает, машет руками, смеётся. Яррик выглядит усталым, но развеселённым. Риан слушает молча, сложив руки на груди.

А вот Тэйн слушает не их. Его взгляд всё чаще скользит в мою сторону.

К счастью, после инцидента с навозом, как Лира теперь с радостью его называет, Тэйн несколько дней провёл в столице.

Мне не пришлось с ним пересекаться. Не пришлось терпеть тренировки, пока остатки моего достоинства держались из последних сил. Не пришлось ловить его спокойный, непроницаемый взгляд и гадать, вспоминает ли он тот самый момент, когда вся нижняя часть моего тела познакомилась с лошадиным дерьмом.

К его возвращению я почти успокоилась. Почти. И Тэйн — благодарение богам — оказался достаточно благороден, чтобы не упомянуть ни слова. Каждое утро он появлялся на тренировках безупречно собранный и невозмутимый. Как будто ничего и не произошло.

Я тоже была рада поддержать это притворство.

Ветер меняется и становится резче, плотнее. По полю прокатывается низкий гул, будто далёкий гром пробуждает землю из сна.

Мы все поднимаем головы.

Первым появляется Ксэрот. Его чёрные крылья прорезают небо, словно лезвие. Он спускается плавно и уверенно, мощные взмахи поднимают вихри пыли над поляной. Солнце скользит по его обсидиановым чешуйкам, словно тело дракона выковано из самой тени и пламени.

Он огромен. Без сомнений, самый величественный из всех в форпосте. Когда он касается земли, почва дрожит. Не сильно, просто напоминая всем, кем он является. Силой. Властью.

Тэйн делает шаг вперёд, а Ксэрот складывает крылья. Их взгляды встречаются, и в этом молчании проскальзывает древний, невысказанный смысл.

Затем в небе появляются другие драконы. Их крики разносятся над холмами, воздух дрожит от ритма их крыльев. Один за другим они снижаются, приземляясь возле своих всадников. Не так громогласно, как Ксэрот, но не менее впечатляюще.

У Гаррика — медный дракон с золотыми прожилками по крыльям. У Яррика — гибкий, краснокрылый, каждое движение точное и выверенное. А у Риана — бледно-голубой, с глазами, как застывший лёд, и плавными движениями, будто у воды, принявшей форму.

Поле оживает, воздух наполняется жаром, ветром и дыханием драконов. И посреди всего этого Тэйн снова встречается со мной взглядом.

Мы наблюдаем, как они действуют с безупречной слаженностью, будто каждый шаг и взмах выучен до инстинкта.

Тэйн проводит рукой по шее Ксэрота, тот склоняет голову, и Тэйн одним плавным движением поднимается в седло. Гаррик следом, улыбаясь, словно небо уже принадлежит ему. Потом Яррик — точный и собранный. Риан поднимается последним, тихо, сдержанно, быстрым жестом удерживая стремена, когда его дракон переступает с лапы на лапу.

Даже отсюда видно, как естественно они двигаются: всадник и дракон — одно целое.

Тэйн поднимает руку, подавая короткий знак.

И словно по беззвучному приказу, все драконы одновременно расправляют крылья. Воздух мгновенно наполняется мощью — живой, почти осязаемой. Даже здесь, под дубом, мы чувствуем это: тёплый, яростный ветер хлещет по лицу, треплет волосы, поднимает траву и лепестки. Через секунду следует грохот, рёв крыльев, рассекающих небо, тяжёлый и ритмичный, как сама буря.

Все четверо поднимаются в небо в идеальной синхронности. Их крылья режут воздух, как лезвия. Поле опустошается в одно мгновение, оставляя за собой лишь закрученные вихри.

Мы сидим в тишине, глядя им вслед, пока они не исчезают за линией холмов. Только когда Лира выдыхает рядом, я понимаю, что сама всё это время не дышала.

— Каждый раз мурашки, — тихо говорит Тэйла.

— И у меня, — соглашается Дариус.

Я просто смотрю в пустое небо и чувствую, как под кожей откликается нечто глубже. Не страх. И даже не благоговение. Что-то другое. Что-то, слишком похожее на тоску.

— Не надоедает, правда? — тихо говорит Тэйла, не отводя взгляда от неба. — Я бы могла смотреть на драконов целыми днями, — в её голосе звучит мягкость, почти почтение.

— Да, — соглашается Дариус. — До сих пор помню, как впервые увидел одного. Сердце чуть не вырвалось из груди.

— Моё, кажется, вырвалось, — бормочет Фенрик. — Или перестало биться. Одно из двух.

Лира наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени.

— Дело не только в драконах, — говорит она. — А в том, как они двигаются вместе со своими всадниками. Будто делят одно дыхание.

Я медленно киваю, всё ещё глядя вдаль.

— Они не просто летают. Они принадлежат небу.

— Надеюсь, меня тоже когда-нибудь выберет дракон, — тихо говорит