Читать книгу - "Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа"

— не господство, а понимание. Умение видеть дорогу раньше других, почувствовать бурю прежде, чем она поднимется. Клан Воздуха славится своими мудрецами, летописцами и стратегами. Их воинов немного, но каждый из них — смертоносен. Они не стоят посреди поля боя, не сражаются в лоб, как Клан Огня. Не держат оборону, как Клан Земли. Они действуют там, где никто не смотрит. Двигаются, как тени. Ударяют, как ветер. Исчезают, прежде чем кто-то успеет понять, что они были здесь.

Их разведчики — лучшие в мире. Их убийцы — ещё искуснее. Их шпионы и наблюдатели первыми узнают всё. Потому их и боятся. Никогда не знаешь, следит ли за тобой Клан Воздуха.

Но их влияние уходит далеко за пределы войны.

Клан Воздуха верит, что знание — основа силы. Их библиотеки — величайшие в мире, их архивы хранят древние истины, давно забытые другими. Лидеров выбирают не по крови, а по способности видеть. По ясности восприятия.

Их традиции построены на движении и изменении. Они не пускают корни, как Клан Земли. Не управляют законом, как Клан Огня. Они живут, следуя ветру, всегда готовые измениться.

Владыки Воздуха рождаются с малыми способностями — шёпотом ветра, лёгкостью шага, необычайным чувством перемен в погоде. Но истинная сила принадлежит тем, кто связан с драконом. Тем, кто оседлал сам ветер и повелевает небом. Только им по силу вызвать ветра, способные разрушить армию, соткать воздух в клинки, разрезающие сталь, и призвать ярость самой бури.

Они сражаются не только за Клан Воздуха. Как и все связанные с драконами, они сражаются за весь мир, под предводительством Военачальника, плечом к плечу с сильнейшими из каждого Клана.

Связанные с драконами из всех кланов становятся легендами. И в их руках не только сила. Но и слава. Когда рассказывают истории, когда пишут летописи — именно их имена остаются в памяти.

В наши выходные мы с Лирой встречаемся с Тэйлой, Дариусом и Фенриком. Чаще всего проводим день в деревне. Иногда просто гуляем по рынку, иногда находим укромное место, где можно спокойно посидеть и поговорить.

Обычно я вижу их лишь на бегу, в коридорах или в столовой. Лира тренируется с ними, ведь они в одном отряде, но за те короткие часы, что мы проводим вместе, я успела узнать их по-настоящему.

Тэйла и Дариус выросли вместе в столице Клана Воды — Сэврине, городе, вырубленном в прибрежных скалах, где водопады рассекают камень, а море никогда не спит. Они рассказывают о нём с особой теплотой, той, что бывает только у людей, чьё детство прошло на одних улицах, среди тех же приливных лагун, с одинаковыми шалостями и побегами, чтобы увидеть, как луна поднимается над волнами.

Тэйла говорит, что по утрам Сэврин пахнет солью и морской тиной, а в каждом доме звенят ветровые колокольчики из кораллов и раковин. Дариус вспоминает праздники приливов, когда весь город выходит к морю, чтобы почтить силу луны: сотни лодок и фонарей пускают по заливу, и вода светится, будто живая. Их воспоминания звучат ярко, с теплом и чувством принадлежности.

Фенрик родом из столицы Клана Воздуха — Каэлира, города, приютившегося высоко среди северных пиков. Он говорит, что там тихо, но тишина эта живая, наполненная ветром, эхом и дыханием высоты. Ему пришлось научиться ходить по небесным мостам раньше, чем он сел в седло, держать равновесие на тропах, где под ногами только воздух. Он рассказывает о башнях, где учёные изучают ветра, будто священные тексты, и о детях, гоняющих воздушных змеев до тех пор, пока те не исчезают в облаках. Он говорит, что, когда растёшь под небом, учишься двигаться легко, думать быстро и не бояться падений.

О Кланах Воды и Воздуха я узнаю̀ из книг и лекций Валена, но именно истории моих друзей, рассказанные со смехом и ностальгией, оживляют для меня этот мир. Они напоминают, ради чего мы сражаемся.

И невольно я начинаю думать о том, откуда пришла сама.

Моя деревня была крошечной. Не высеченной в скалах и не построенной среди облаков. Просто спрятанной между лесом и полями, где смена времён года была единственным ходом времени. У нас не было праздников приливов и небесных мостов. Были лишь осенние пиры урожая и весенние ливни, превращавшие дороги в густую грязь.

Не было башен и мудрецов, не было величественных видов. Но были тихие рассветы, когда туман лежал низко над землёй, а первые лучи солнца цеплялись за росу на каждой травинке. Были рыночные дни, когда площадь оживала ароматами свежеиспечённого хлеба и пучков душистых трав. Истории у нас рассказывали не в великих залах, а у костров под звёздами.

Иногда, слушая, как они говорят о своих домах, я чувствую себя маленькой, словно созданной из чего-то более простого, будто мои корни не такие глубокие и древние. Но потом вспоминаю: тишина — это не пустота. Я не выросла под шум ветра или под зов приливов, но выросла среди чего-то стойкого, неизменного.

В один тёплый весенний день мы оказываемся у озера. Солнце высоко, ветер лёгкий. Тот самый день, когда хочется забыть обо всём и просто быть.

Фенрик растянулся на траве, положив голову на колени Дариуса, глаза прикрыты. Дариус машинально проводит пальцами по его волосам, настолько естественно, что, кажется, сам этого не замечает.

Тэйла сидит на траве, скрестив ноги, и обрывает лепестки с дикого цветка. Лира рядом со мной, спиной к тому же дубу, что и я, и мы обе смотрим на тихие ряби на воде, будто они могут унести наши тревоги, если смотреть достаточно долго.

— Иногда я вспоминаю устричные пещеры, — вдруг говорит Тэйла, бросая лепесток в Дариуса. — Помнишь то лето?

— Когда ты чуть не утопила нас обоих? О, прекрасно помню, — фыркает он, не глядя на неё.

— Это ты решил, что сможешь задержать дыхание, пока не найдёшь светящийся бассейн. Я просто пыталась вытащить тебя обратно, — Тэйла закатывает глаза.

— Ах, да, — бормочет Фенрик, не открывая глаз. — Нет ничего, что укрепляет дружбу так, как почти утонуть вместе в тёмной подводной пещере.

— В Сэврине полно таких мест. Приливы вытачивают пещеры в скалах. В некоторые можно попасть только в определённые часы или при нужной луне. Старейшины, конечно, строго запрещали туда ходить.

— Мы, естественно, послушались, — сухо замечает Дариус.

— Нам было одиннадцать, — улыбается Тэйла. — Любопытные. И глупые.

— Мы нашли одну пещеру, где всё внутри светилось, — говорит Дариус уже тише, голос его