Читать книгу - "Foxy. Год лисицы - Анна Михальская"

Дни пришли, и ушли эти дни –

Для меня ничего не осталось…

Дуги радуг, огни да огни –

Для меня ничего не осталось…

Как осенних цветов лепестки

И как чаши пылающих роз,

Ветер все разметал – о, взгляни!

Для меня ничего не осталось.

Валерий Брюсов

Мы случайно встретились у подъезда «Зоны К». Они обещали пригласить меня на венчание. Кажется, он помолодел на двадцать лет, и как красив! Кто бы мог подумать, что меньше года назад он лежал в тяжелом запое, мы боролись за его жизнь, а единственный близкий ему человек – дочка – боялась вернуться домой.

Я помню: вот детские прозрачные пальцы перебирают разноцветные блестящие конфеты, перекладывают их по кухонному столу, выкладывая узор какой-то замысловатой мозаики… Что ими движет, этими пальцами? И вот появляется избавление – новая любовь, и не одна – с нею вера и надежда… Смерть отступает. Любовь…

Помню, тогда я просила Бога дать мне мужа. Шла мимо белой церкви, как сейчас иду, и вот зазвонили колокола, грянули аплодисменты голубиных крыльев, и стая белых птиц взмыла и закружила вокруг колокольни, поднимаясь все выше и выше в прозрачное небо, к золотому солнцу… С крыльца спускалась пожилая пара – прекрасные в своей освященной любви, совсем молодые люди, рука об руку, и снежно-белы были розы и сияющая седина невесты… Как я плакала тогда, идя мимо – всегда мимо! – одна со своей собакой, по липовой аллее, уходя все дальше и дальше, а слезы текли все сильнее…

Но вот уже Покров, а приглашения мне все нет. Расписались в загсе, а венчаться раздумали? Нет, скорее просто не пригласили Не знаю, почему… Может, забыли…

Покров в этот год выдался погожий. Радостный. Иду мимо белой церкви, по той же аллее. Нежное тепло последних солнечных дней на полузакрытых веках, на поднятом к небу лице. Как странно… Как я могла так ошибиться? Просила мужа, получила – любовь. И ничего мне больше не нужно, только время. Еще хоть немного времени. Да что там, и это грех просить – ведь если любовь, с нею и вечность.

И тут грянул тот же колокольный звон, ликующий венчальный клик!

Так же взлетела, кружась, голубиная стая. А я застыла на месте: что это?

По церковным ступеням, медленно, торжественно, спускалась пара.

Золотые волосы жениха я узнала сразу. Об руку с ним, в чем-то радостно скромном, и, конечно, с розами – шла его спасительница. Любимая. Венчанная жена.

А я так и стояла – прислонившись к черному стволу липы, на ковре золотом, под золотым дождем последних листьев. Стояла не шевелясь.

Опомнилась, повернулась прочь, кликнула собаку и пошла вдоль по аллее – мимо, мимо.

Вечером в дверь позвонили.

Это была она – девочка, но давно уже не моя дочка. Одна.

Мы пили чай, она все молчала, а я ни о чем не спрашивала – только как дела в школе, куда собирается поступать, как готовится. Сказала, что помогу, если надо. У меня еще оставались знакомые – мои однокурсники, но с других факультетов. Репетировали вовсю. И поступали своих учеников – все как водится. Но она хотела к нам. Изучать поведение зверей – как я. И я почему-то обрадовалась! Даже рассказала ей о лисице из Трехдубового леса – конечно, не все, что знала – а так. Рассказывала и тосковала о ней, моей Фокси. Где-то она теперь? И вспоминала, бывает ли у лисиц так, что старого лиса выгоняет более молодой претендент, чтобы остаться с молоденькой лисичкой… Бывает или нет? Может, тогда у Фокси есть шансы, и кто-нибудь из двоих предателей все-таки ее разыщет?

И еще я думала: а почему девочка пришла ко мне сегодня? Именно сегодня, и ничего не сказала? Может быть, это все-таки моя девочка? Вдруг я ошиблась? Опять ошиблась?

Во сне я получила эсэмэску. Наяву я ее прочитала.

«Ну, где же ты? Я дома. Один, и надолго. Приезжай скорее!»

* * *

Переулочек, переул,

Горло петелькой затянул…

Анна Ахматова

Я решилась войти в этот запретный дом.

С тех пор, как мы встретились зимой, я не разрешила себе даже пройти по тому узкому переулку, где на асфальте у себя под ногами столько раз читала иероглифы трещин, что знала текст наизусть.

Я очень боялась.

Я шла, все замедляя шаг. И все-таки поворот в переулок приближался. Какая пошлость. Какая мерзость – вот так приходить в дом, где живет семья. Где все обмануты. Осквернять все собою. Разве это – любовь?

Так я дошла до «Унитаза». Всего несколько шагов по переулку – и золотисто-кремовое великолепие открылось взгляду.

Дальше я не продвинулась. Постояла, посмотрела… Написала эсэмэску. Соврала, что заболела и не приеду – чтобы не догнал. Повернулась и побрела назад, к метро.