Читать книгу - "Портал к тебе - Александра Никишаева"

за очень долгое время ощутила настоящий, первобытный страх. Это не был страх проиграть в интеллектуальной игре. Не страх снова оказаться в золотой клетке. Это был чистый, концентрированный ужас перед концом. Смерть. Вот так. Здесь. В грязном, пахнущем сыростью переулке. Без дара, который всегда был моим щитом. Без возможности просчитать вероятность исхода или изменить ход событий. Я, которая столько лет жила с убеждением, что второй шанс сделал меня неуязвимой, внезапно осознала одну простую и жестокую истину: второй шанс не отменяет смерть. Он просто дает тебе возможность бояться её еще раз, зная точно, как это бывает.

Клинок поднялся, описывая в сером тумане смертоносную дугу. Я зажмурилась, ожидая удара, и в этот момент мир взорвался. Раздался удар. Не магический всплеск, а тяжелый, сокрушительный физический удар. Настолько мощный, что нападавшего буквально впечатало в каменную стену. Я услышала глухой, тошнотворный хруст костей и сдавленный стон. Я открыла глаза. Сквозь дымку тумана и брызги дождя я увидела его силуэт. Рейнар.

Он стоял между мной и остальными, закрывая меня собой от всего мира. На нем не было дорогого, безупречно скроенного костюма. В нем не осталось ничего от привычного, скучающего промышленника, который привык управлять империями из своего кресла. Расстёгнутое пальто, растрёпанные волосы и лицо человека, который только что увидел воплощение своего худшего кошмара. Он посмотрел на меня. Всего на одну секунду. И в этой короткой вспышке я впервые увидела в его глазах настоящий, неприкрытый страх. Не за себя. Не за свою репутацию. Только за меня. Затем он медленно повернулся к нападавшим, и его взгляд стал ледяным, выжигающим.

Глава 39.2

Дальше всё произошло слишком быстро, как в замедленной съемке. Один из наемников попытался ударить его со спины, но Рейнар перехватил его руку с такой силой, что я услышала сухой треск. Резкое, выверенное движение. Удар. Вспышка артефактного жезла, которая на мгновение ослепила меня. Второй рухнул рядом с первым, даже не успев вскрикнуть. Третий, осознав, что они проиграли, попытался скрыться в тумане. Рейнар даже не повысил голоса.

— Стоять.

Одно слово. Короткое, как выстрел. Мужчина замер на месте, словно на него накинули невидимую сеть. Он остановился не потому, что испугался оружия, и не потому, что увидел в руках Рейнара жезл. Он испугался самого этого голоса — голоса человека, который в этот момент был готов уничтожить любого, кто посмел коснуться Элис. Через несколько секунд переулок снова погрузился в мертвую тишину. Рейнар с раздражением отбросил жезл в сторону и в одно мгновение оказался рядом со мной. Он рухнул на колени в грязную воду, совершенно не заботясь о своей одежде.

— Элис...

Я хотела сказать, что всё нормально. Это было первое, что я всегда говорила в любой беде. «Всё нормально». «Я справлюсь». «Не нужно обо мне беспокоиться». Эти фразы были моим щитом, моей привычкой, моей единственной опорой. Но сейчас губы не слушались. Они дрожали, и слова застревали в горле, превращаясь в прерывистый вдох. Рейнар осторожно, почти невесомо коснулся моего лица, заставляя меня сфокусироваться на нём.

— Посмотри на меня, Элис.

Я посмотрела. И увидела, как дрожат его пальцы. Совсем немного, едва заметно для любого другого, но я видела это. Этот жест выдал его с головой — весь его холодный самоконтроль рассыпался в прах перед лицом моего возможного конца.

— Я в порядке... — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, слишком слабым.

Он коротко закрыл глаза, словно эта ложь причинила ему физическую боль.

— Нет, — произнес он, и в этом «нет» слышалось почти раздражение. — Нет, Элис. Ты совершенно не в порядке.

И я впервые в жизни не стала с ним спорить. Я просто позволила ему быть правым. Он осторожно, с предельной бережностью, осмотрел мою руку, где ткань пальто прилипла к глубокому разрезу.

— Рана глубокая?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Есть признаки эфирного ожога? — его голос стал профессионально-холодным, но руки всё еще продолжали слегка дрожать.

— Возможно... — я почувствовала, как в месте разреза пульсирует странное, неестественное тепло.

— Прекрасно, — отрезал он, и в этом слове было столько скрытого гнева на весь мир, что я почти почувствовала, как воздух вокруг него снова начал искрить.

Он произнёс это таким тоном, что я почти рассмеялась. Почти. Потому что в этом его праведном негодовании было что-то до боли знакомое и родное. А потом я увидела кровь на его руке. Не мою. И только сейчас осознала, что всё ещё мертвой хваткой держусь за его рукав, сминая дорогую ткань. Я не помнила, когда успела это сделать — вероятно, в тот самый миг, когда он рухнул рядом со мной на мокрую мостовую. Рейнар тоже заметил. Но он не стал ничего говорить, не попытался высвободиться или отстраниться. Он просто накрыл мою ладонь своей. И именно это окончательно сломало меня. Не нападение. Не жгучая боль в предплечье. Даже не тот ледяный, парализующий страх смерти, который только что сжимал моё горло. Его рука. Тёплая. Настоящая. Уверенная. В этот момент я вдруг поняла, насколько отчаянно я боялась, что он не придёт. И насколько страшнее была другая мысль: что он мог прийти слишком поздно. Что он мог найти меня здесь, в этом грязном переулке, но уже не застать того момента, когда я смогу посмотреть на него и улыбнуться.

Я медленно подняла глаза.

— Ты приехал за мной? — мой голос прозвучал совсем тихо, почти надломленно.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и в этом взгляде смешалось всё: облегчение, ярость и что-то такое, чему у меня всё ещё не было названия.

— Ты не отвечала на сообщения, — наконец произнес он, возвращаясь к своему привычному, сдержанному тону.

Пауза затянулась.

— Я решил проверить.

Я знала, что это неправда. Он не просто «решил проверить». Он приехал, потому что беспокоился до дрожи в пальцах. Потому что знал, где я, и эта уверенность была его единственным якорем. Потому что он больше не мог притворяться,