Читать книгу - "500 лет ожидания - Рина Рофи"

— Рэн… ты… — прошептала я, глядя на него снизу вверх. Он был прекрасен. Нечеловечески, пугающе, завораживающе прекрасен.

— Мэй… — его голос стал ниже, глубже, и в нём звучала та самая древняя сила, что дремала тысячу лет. — Как раньше… помнишь?

— Рэн… — я не помнила. Но моё тело помнило. Моё сердце помнило. Каждая клеточка дрожала от узнавания.

Он уложил меня на татами — мягкие, пахнущие свежим сеном и лавандой. Каригину соскользнуло с его плеч и упало к ногам. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Его тело изменилось — оно стало рельефнее, мощнее, шире в плечах. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Длинные белые волосы рассыпались по плечам и спине. Мой взгляд сколзнул по его груди, очерчивая мышцы, опустился ниже. Я сглотнула и смутилась.

А его хвосты… девять серебристых хвостов извивались за его спиной, как живые, каждый со своим характером. Один коснулся моей лодыжки, другой скользнул по бедру, третий лёг на мою талию. Они были мягкими, тёплыми, нежными.

— Боже… — выдохнула я, краснея всё сильнее.

Он склонился надо мной. Его волосы упали, отгородив нас от всего мира.

— Не бойся, — прошептал он, и его клыки блеснули в лунном свете. — Я всё тот же. Просто теперь ты видишь меня настоящего. Таким, какой я есть. Таким, каким ты меня любила. И каким я люблю тебя. Всегда.

Я была в коконе из лунного света и лисьей нежности, и каждое прикосновение его хвостов отзывалось дрожью в самых глубинах моего тела.

Он целовал меня. Медленно. Тягуче. Как мёд, что стекает с ложки. Его губы находили самые чувствительные места и задерживались там, пока я не начинала дрожать. Он знал моё тело.

— Моя Мэй… — его голос был низким, хриплым, и каждое слово прокатывалось по моей коже, как тёплый ветер. — Ты чувствуешь? Ты чувствуешь, как бьётся моё сердце?

— Да… — выдохнула я, прижимая ладонь к его груди. Под пальцами бился древний, сильный ритм — сердце кицунэ, что любило меня пять столетий.

— Оно бьётся для тебя. Только для тебя. Всегда.

Его губы снова накрыли мои, и поцелуй стал глубже, жарче, требовательнее. Его клыки чуть царапали мою нижнюю губу, и эта лёгкая, сладкая боль смешивалась с удовольствием, создавая пьянящий коктейль. Мои пальцы зарылись в его волосы, скользнули к ушам — и когда я коснулась их, он вздрогнул всем телом и застонал мне в губы.

— Мэй… ты меня сводишь с ума…

Я тонула в ощущениях.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он, и в его голосе была сладкая мука.

— Представляю, — ответила я, и сама потянулась к его ушам.

Его движения ускорились, стали более жадными, но всё ещё нежными. Он брал меня — и отдавал себя. Он был моим — и я была его. И в этом обмене, в этом слиянии, в этом танце двух тел и одной души не было ничего, кроме любви. Чистой. Древней. Вечной.

Волна поднималась из самой глубины — медленно, неотвратимо. Я чувствовала её приближение каждой клеточкой. Она росла, ширилась, заполняла всё моё существо. Его губы были на моей шее, его руки — на моей талии, его хвосты — вокруг нас. И когда волна наконец накрыла меня, я перестала существовать.

Мы лежали, сплетённые, как корни старой сосны, и две луны за окном сияли для нас одних.

— Моя Мэй, — прошептал он, и его голос был полон такой нежности, что у меня защипало в глазах.

— Рэн… — я лежала в его объятиях, всё ещё окутанная его хвостами, всё ещё чувствуя его тепло каждой клеточкой. — Значит, ты меня любишь? По-настоящему? С самого начала? С той самой первой встречи пятьсот лет назад?

— Больше всего на свете, Мэй, — он коснулся губами моего лба, и его дыхание было тёплым, родным. — Больше, чем кого-либо за всю мою тысячу лет. Ты — моя жена. Моя пара. Моя судьба. Я ждал тебя пять столетий. Я искал тебя в каждом перерождении. И я люблю тебя. Всегда любил. Всегда буду.

— Я вспомню… — прошептала я, и голос дрогнул. — Обязательно вспомню. Всё, что было. Всё, что мы пережили. Но сейчас… сейчас… ты мне нравишься. Очень. Очень-очень. Так, как никто и никогда. Ты… ты самый удивительный мужчина, которого я встречала.

Я покраснела ещё сильнее, осознав, что ляпнула. Он тихо рассмеялся.

— Мэй, ты такая милая, — он прижал меня крепче и поцеловал в макушку. — Я люблю тебя.

И тут я заметила. Краем глаза. В щели между ставнями мелькнул золотистый огонёк. Калеб. А за ним — ещё с десяток маленьких любопытных глаз. Они подсматривали. Притаились за балками, за фонарями, за статуями лис. И хихикали.

Я взвизгнула и резко прикрылась его каригину, которое валялось рядом. Щёки вспыхнули с новой силой.

— Рэн! Они… они подсматривают!

Он обернулся. Его янтарные глаза вспыхнули. Хвосты напряглись.

— Вы! — рыкнул он так, что стены храма задрожали.

Духи брызнули врассыпную. Калеб метнулся за фонарь и чуть не погас от страха. Ли споткнулся о собственный хвост. Кто-то с тихим писком провалился сквозь пол.

— Простите, господин! — донёсся откуда-то из-под потолка жалобный голос. — Мы не хотели! Просто вы такие красивые!

— Вон! — рявкнул Рэн. — Все! Чтобы я вас не видел и не слышал! До утра!

В храме мгновенно стало тихо.

Я сидела, завёрнутая в его каригину, красная как помидор, и не знала, смеяться мне или плакать. Рэн повернулся ко мне, всё ещё тяжело дыша, и вдруг рассмеялся.

— Прости. Они невыносимы. Тысяча лет — и никакого уважения к приватности.

— Это… это был Калеб? — пискнула я.

— Калеб. И Ли. И, кажется, ещё пара домовых. Я с ними завтра поговорю. Серьёзно. Очень серьёзно.

Я хихикнула. Он улыбнулся и притянул меня обратно в объятия.

— Рэн… а я… могу оставаться в мире духов? — спросила я, всё ещё завёрнутая в его каригину. За окнами храма сияли две луны, и где-то вдалеке духи пели тихую колыбельную.

— Недолго, но можешь, — он погладил мои волосы. — Чтобы быть здесь постоянно… ты должна… если ты захочешь… стать бессмертной. Со мной.

— Рэн… — я замерла.

— Позже, — он прижал меня крепче. — Не сейчас. Ты только что узнала обо всём. Тебе нужно время. Я не тороплю. Главное, что ты здесь. Что ты жива. Что ты со мной.

Я смотрела на него. На его лицо в лунном свете. На его глаза, в которых всё ещё тлела древняя боль.

— Рэн… получается, я… умирала? И возрождалась? Снова и