Читать книгу - "Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос"

class="p1">Поздно.

Вход в пещеру вспыхнул серебряно-зелёным светом.

Даррен Сорель вошёл внутрь.

На его камзоле не было ни пылинки.

За ним шли двое людей в серых плащах. Не наши стражники. В руках у них были тонкие стеклянные клинки. У одного на плече висела Сивка — без сознания, но живая. Я увидела, как поднимается её грудь.

Даррен держал у её горла маленький нож.

— Очень трогательно, — сказал он. — Даже жаль прерывать.

Рейнар стал передо мной.

Но теперь я видела: Даррен смотрит не на него.

На меня.

И на мою метку, сияющую ровным живым светом.

— Вот теперь, — сказал он мягко, — Сердце действительно открылось. Благодарю вас, леди Лиара. Я боялся, что придётся убеждать вас дольше.

Глава 20. Дом, который выбрал живых

Даррен вошёл так, будто подземное Сердце Грейнхольма было не древней раной рода Вейр-Арденн, а залом, куда его пригласили к ужину.

Спокойный. Чистый. С гладко уложенными светлыми волосами и лицом человека, который заранее простил всем их слабость. Только глаза выдавали правду: в них больше не было скорби, любезности, братской боли. Там стоял голод.

Сивка висела на плече одного из людей в сером плаще. Голова безвольно опущена, рыжая прядь прилипла к щеке, руки болтаются. Я увидела, как поднимается её грудь, и только это удержало меня от крика.

Живая.

Пока живая.

Рейнар стоял передо мной.

Я видела только его спину, широкие плечи, тёмную линию волос у воротника, правую руку, уже покрывавшуюся изумрудной чешуёй. Под кожей его запястья горела новая метка — ответ моей. Сердце только что связало нас, только что признало не долг, не бумагу, не страх, а живое согласие.

И Даррен пришёл именно в этот миг.

Не раньше.

Не позже.

Он всегда умел ждать.

— Отпусти девушку, — сказал Рейнар.

Голос был ровный.

От этого стало страшнее.

Даррен чуть склонил голову.

— Как грубо. Ни приветствия, ни вопроса, как я прошёл через вашу замечательную охрану.

— Отпусти.

— Нет.

Слово прозвучало мягко. Почти ласково.

Один из людей в сером плаще передвинул нож у горла Сивки. Не глубже, но достаточно, чтобы на коже появилась тонкая красная линия.

Марта за моей спиной издала звук, от которого любой разумный человек сразу бы бросил оружие и попросил прощения у всех кухонь мира.

Но люди Даррена были не разумными.

Они даже людьми казались не до конца.

Слишком тихие. Слишком одинаковые. На лицах — сероватая неподвижность, в глазах слабый зелёный блеск, как отражение больного стекла. Стеклянные клинки в их руках не дрожали.

— Что ты с ними сделал? — спросил Орин.

Даррен бросил на него быстрый взгляд.

— Улучшил.

— Плохо получилось.

— Капитан, вы всегда были человеком прямых решений. Меч, приказ, верность. В этом есть своя красота, но, увы, мало будущего.

— Зато много шансов умереть с целым лицом.

Даррен улыбнулся.

— Вы переоцениваете целые лица.

Он шагнул дальше в пещеру.

Сердце позади нас билось всё сильнее. После признания Рейнара, после моих слов, после освобождения Арена оно стало живее. Не здоровым — нет, до здоровья было далеко. Но свет его уже не метался слепыми зелёными вспышками. Он дышал. Слушал.

И сейчас тянулось ко мне.

Я чувствовала это кожей.

Даррен тоже чувствовал.

— Посмотрите, — сказал он, глядя на моё запястье. — Какая ясная метка. У Элианы не вышло даже искры. Бедная девочка так старалась быть нужной, а Сердце даже не взглянуло. А вы пришли в чужом платье, с раздражением и голодом, и дом лёг к вашим ногам.

— Дом не лёг к моим ногам, — сказала я. — Он попросил помощи.

— Все просят помощи, когда хотят подчинить.

— Это вы путаете просьбу с поводком.

Он рассмеялся.

Тихо.

— Ах, Лиара. Вот за это вы мне почти нравитесь. Вам действительно кажется, что мир можно накормить хлебом и заставить быть честным.

— Нет. Но иногда хлеб помогает понять, кто пришёл к столу с ножом.

Даррен посмотрел на Сивку.

— Тогда советую выбирать следующие слова осторожнее. Ваша горничная кажется мне хрупкой.

Рейнар сделал шаг.

Я взяла его за руку.

Он остановился.

Только потому, что почувствовал меня. Не приказ. Не удержание. Связь.

Я тихо сказала:

— Он кормит Сердце страхом.

Рейнар не обернулся.

— Знаю.

— Тогда не давай ему свой.

Его пальцы сжались на моих.

— Поздно.

— Нет.

Даррен наблюдал за нами с явным удовольствием.

— Как трогательно. Неужели древний дом наконец получил настоящую пару? Дракон и хозяйка. Огонь и очаг. Сила и тепло. Боги, как любят старые легенды такие совпадения.

— Ты не веришь в легенды, — сказал Ларс Виттен.

Старый управляющий стоял у Сердца, поддерживая Арена. Стеклянная рука его светилась слабым зелёным огнём. Он был страшно бледен, но взгляд держал прямо.

Даррен повернулся к нему.

И вот тут в его лице впервые мелькнуло настоящее раздражение.

— Ларс. Признаюсь, я надеялся, что вы уже умерли окончательно.

— Я тоже. Но упрямство оказалось семейным.

— Как скучно вы распорядились подаренной вам жизнью. Два года под землёй, рядом с испорченным садовником и трещиной в Сердце.

— Зато с чистой совестью.

Даррен улыбнулся.

— Не льстите себе. Вы открыли оранжерею.

Ларс не отвёл взгляда.

— Да.

— Видите? Чистота уже треснула.

— Трещина не всегда делает вещь бесполезной. Иногда через неё выходит яд.

Арен поднял голову.

Он ещё дрожал после освобождения, но в его глазах уже было больше человека, чем стекла.

— Вы сказали, что я чудовище, — произнёс он.

Голос слабый, но ясный.

Даррен посмотрел на него почти с досадой.

— Арен, мой мальчик, вы и были чудовищем. Просто редким.

— Нет, — сказал Арен. — Я был испуган.

Сердце вспыхнуло.

Небольшая волна света прошла по стеклянным стенам пещеры.

Даррен заметил.

Его улыбка стала тоньше.

— Слова, слова. Этот дом всегда был полон красивых оправданий. Рейнар был испуган, когда запер крыло. Элиана была испугана, когда резала ладонь. Нерис была испугана, когда сбежала. Кайр был испуган, когда подписывал мои бумаги. Как удобно. Страх делает всех невинными.

— Нет, — сказала я. — Страх делает всех честными, если они перестают прятаться за него.

Он посмотрел на меня.

— А вы? Честны?

— Да.

— Тогда скажите: вы хотите Сердце?

Вопрос ударил неожиданно.

Рейнар повернул голову.

Все затихли.

Сердце билось за моей спиной. Огромное,