Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

ты поймешь, что стратег, который помог тебе сбежать из того дурдома, был не я. Это была ты сама.

У меня ком подступает к горлу. Я сглатываю, не совсем веря его словам. Его не было рядом, когда я была парализована страхом или с трудом пробиралась сквозь лабиринт опасностей, спотыкаясь и рыдая. Мне нужен был Ксеро, чтобы он рявкал на меня и заставлял двигаться дальше.

Я продолжаю идти молча, позволяя ему цепляться за забрызганный кровью образ героини боевика.

В конце концов мы проходим мимо пожарного выхода, ведущего в другой коридор с множеством дверей. Стены здесь кажутся ближе, а воздух становится холоднее, тяжелее и напряженнее из-за надвигающейся конфронтации.

Мои шаги становятся неуверенными. Рука Ксеро по-прежнему крепко сжимает мою, и его присутствие не дает мне улететь ввысь, когда душа так и рвется в полет.

Я иду за ним к последней двери, которую он открывает отпечатком пальца.

Мое сердце колотится так, словно отбивает ритм похоронного марша.

Тяжелая дверь со скрипом открывается, и в нос ударяет запах пота и отчаяния. Меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рвотные позывы. Меня мутит, все инстинкты кричат, что нужно бежать, но я заставляю себя войти на дрожащих ногах.

В глубине зала на коленях стоит одинокая фигура, склонив голову и сложив руки, словно в молитве. Мерцающая лампочка отбрасывает жуткие тени, и он кажется почти призрачным. Несмотря на тусклый свет, я сразу его узнаю.

В памяти всплывают воспоминания о лечебнице. К горлу подступает горечь, и я замираю, скованная воспоминаниями.

Я заставляю себя сделать шаг вперед на деревянных ногах. С каждым шагом моя решимость ослабевает, и я слышу только всхлипы и мольбы этого человека о пощаде. Если бы Ксеро не подоспел с дронами, на его месте могла бы быть я, умоляющая Дельту и остальных остановиться. Мое сердце отзывается на его крики, возвращая меня в те мучения, которые он и остальные заставили меня пережить.

— Ксеро. — Мой голос звучит дрожащим шепотом, его едва слышно за стуком моего сердца. Вся моя смелость, которая помогла мне зайти так далеко, улетучивается, и я чувствую себя маленькой и беспомощной. — Прости меня.

Я отступаю назад и натыкаюсь на его крепкое тело.

Когда он разворачивает меня, я ожидаю, что он обрушит на меня всю тяжесть своего разочарования или раздражения, которое он продемонстрировал, когда я отпрянула от «человеческой многоножки» под моим старым домом. Но я вижу только понимание.

— Еще рано. Тебе не нужно делать это сейчас.

Слезы застилают мне глаза, мешая видеть. Я моргаю, и они текут по моим щекам.

— Спасибо, — шепчу я, и мой голос дрожит от благодарности. — Можешь обнять меня, как тогда, в приюте, пожалуйста?

Он заключает меня в теплые объятия, и его тепло окутывает меня. Его сильные руки служат защитным барьером от мучительных воспоминаний.

— Ты не одна, моя маленькая призрачная девочка, — шепчет он, уткнувшись в мои кудри. Его голос полон искренности. — Я здесь ради тебя. Всегда.

Я прижимаюсь к его груди, и запах пота и отчаяния сменяется знакомым, успокаивающим ароматом Ксеро. Камера и ее ужасы отступают, и я растворяюсь в ритме его размеренного сердцебиения.

Впервые за долгое время я перестаю сдерживаться и даю волю дрожащим рыданиям. Оцепенение, сковавшее мое сердце, спадает, и я расслабляюсь.

Ксеро целует меня в лоб, и в моей душе вспыхивает огонек надежды. Он хрупкий, едва различимый во тьме моей души, но он горит ровно, как тлеющий угольек, готовый разгореться в пламя. Я знаю, что с Ксеро рядом я справлюсь со всем, что ждет меня впереди.

 

57. КСЕРО

Я не ожидал, что Аметист сможет убить этого человека. Ее травма слишком свежа, а эмоции слишком сильны. Должно быть, она увидела, что ее подруга в порядке, и захотела сразиться со своими демонами раньше, чем была к этому готова, но исцеление требует времени.

Сейчас Аметист сидит на кухне и ест разогретые фрикадельки. За обедом она с трудом съела две порции, но теперь справилась с четырьмя. Ее улучшившийся аппетит — это шаг вперед.

И мои прикосновения успокоили ее. То, что она опиралась на меня, когда мы сидели на улице, было неожиданным, но приятным сюрпризом. То, что она обратилась ко мне, было бальзамом на душу. Я чувствую, что стал на шаг ближе к тому, чтобы вернуть ее доверие.

Я сижу напротив нее, потягиваю свой черный кофе и просматриваю сообщения от группы, проводящей допрос. Заместитель шерифа Карл Хантер раскрыл адрес таунхауса в Бомонт-Сити, который Отец использует для приема гостей. Я отправил туда небольшую группу, чтобы сжечь его дотла.

Аметист поднимает на меня взгляд, ее глаза блестят, но в них больше нет отчаяния. Теперь в них сияет решимость. Моя маленькая призрачная девочка стойкая. Рано или поздно она потребует еще одного шанса, чтобы встретиться лицом к лицу со своим обидчиком.

— Тебе нужно что-нибудь еще? — спрашиваю я.

Она качает головой, отчего ее красивые кудряшки подпрыгивают.

— Тебе понравилась Майра?

Я хмурю брови. Она незначительна, как и большинство людей за пределами моего ближайшего окружения. Легкое раздражение, но в остальном ничем не примечательное. Учитывая их связь, я тщательно подбираю слова.

— Она тебе нравится, и она верный друг.

— Что это значит?

— Тот, кто делает счастливой тебя, делает счастливой и меня, — отвечаю я, и это правда.

Возможно, Майра Манчини подтолкнула Аметист к публикации писем, которые я хотел сохранить в тайне, и заманила ее в лимузин, полный хищников, но она никогда не отказывалась от их отношений.

В отличие от Мелони Кроули.

Я наклоняюсь через прилавок, и мое сердце сжимается от воспоминаний об этой запутанной истории. Несмотря на небольшой срыв Аметист, сегодня все прошло на ура. Рискну испортить ей настроение, напомнив о дневнике Мелони?

Эгоистичный ублюдок во мне говорит, что лучше держать ее в неведении и подождать, пока она придет в себя. Но если я буду что-то скрывать от Аметист, она перестанет мне доверять. В прошлый раз, когда я скрыл от нее правду, я очнулся в горящей комнате.

Мы погружаемся в уютное молчание: она макает пятую по счету аранчини в соус маринара, а я потягиваю кофе. Теперь, когда она вышла из больницы, ее присутствие наполняет эту кухню теплом. Если я заговорю о дневнике, это может замедлить ее выздоровление, но разве не лучше, чтобы она узнала о своем прошлом сейчас, а