Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

в тюрьме? При мысли об этом сексуальном контракте меня передергивает. Я уже не та женщина. Ничто из тех фантазий, о которых я когда-то мечтала, не кажется мне хоть сколько-нибудь привлекательной.

Майра и Камила скрываются за углом, оставляя меня наедине с Ксеро и пламенем. Свет от камина мерцает на его точеных чертах, придавая ему сходство с богом.

— Хочешь, я разогрею эти шарики? — спрашивает он с легкой ухмылкой. Его взгляд становится пристальным, в радужке отражается расплавленное золото.

В груди у меня поднимается смех.

— Зависит от того, в панировочных сухарях они или нет.

Его ухмылка превращается в широкую улыбку.

— Как ты себя чувствуешь?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Я в восторге. От того, что вижу Майру, было замечательно, но это также напомнило мне обо всем, чего мне так не хватало.

Выражение его лица смягчается, и он придвигается ближе на скамейке, тепло его тела защищает меня от подступающего холода.

— Ты прошла через ад. Пришло твое время исцелиться.

Я киваю, опуская взгляд на наши соединенные руки.

— Я продолжаю думать об этих мужчинах. Как я могу жить дальше, зная, что они делают то же самое с другой женщиной?

Повисает тишина, нарушаемая потрескиванием огня. Я поднимаю взгляд и вижу, как он сжимает челюсти, а в глазах светится опасная решимость.

— Что это? — спрашиваю я.

— Мы захватили всех, кого нашли в лечебнице. Скажи мне, кто из них причинил тебе боль, и они умрут, крича.

Угроза в его словах заставляет меня вздрогнуть. То, что он готов на все, чтобы я была в безопасности, одновременно и утешает, и пугает. Но этого недостаточно. Я должна сама пустить им кровь.

— Я хочу покончить с ними сама, — говорю я дрожащим голосом. — Но я не уверена, что смогу.

Его взгляд полон непоколебимой уверенности, которой я, кажется, не заслуживаю.

— Ты сильнее, чем думаешь, и я в тебя верю.

У меня перехватывает дыхание. Я хочу что-то сказать в ответ на это заявление, но в голове пусто. Ксеро берет меня за руку и ведет обратно на кухню, где открывает ноутбук на странице с рецептом аранчини.

Сведя браузер на нет, он запускает программу с несколькими экранами, на каждом из которых показаны фотографии разных мужчин.

— Это те, кого мы поймали, — рычит он. — Кто из них причинил тебе вред?

Я смотрю на лица на экране, и к горлу подступает горькая желчь. Все они выглядят как обычные люди, у которых есть семьи, девушки и работа. Никто и представить себе не может, какие монстры скрываются за их нормальными масками.

Ксеро терпеливо молчит, хотя его грудь вздымается от сдерживаемой ярости. Приятно знать, что я могу указать на кого-то, и он отомстит, но мне нужно самой разобраться со своими монстрами.

— Не торопись, — говорит он.

Знакомым мне кажется только одно лицо — мужчины примерно моего возраста с тонкими усами и шрамом над левой бровью. В памяти всплывает воспоминание о том, как он кончал мне в рот, и меня накрывает волна тошноты. Я отворачиваюсь, меня тошнит.

— Вот этот, — шепчу я, указывая на мужчину со шрамом. — Он был одним из членов экипажа.

Ксеро дважды щелкает по коврику для мыши.

— Клайд Проктор. Окончил Нью-Олдернинский государственный университет по специальности «киноведение». В настоящее время проходит стажировку в CNA Network.

Я вздрагиваю.

— Как, черт возьми, можно перейти от изучения кино к производству снаффа?

— Давай спросим у него, — рычит он. — Но сначала переоденься.

Ксеро ведет меня наверх, в спальню со стенами цвета древесного угля и балдахином из черного дерева, покрытым черным шелковым балдахином, а также мебелью из того же темного дерева. Лучи заходящего солнца проникают сквозь прозрачные черные шторы, отбрасывая длинные тени на комод.

Он пересекает комнату и открывает шкаф, полный черной одежды.

— Выбери что-нибудь, — говорит он, прежде чем направиться к двери. — Я оставлю тебя, чтобы ты могла спокойно одеться.

Я подхожу к шкафу и смотрю на вещи, которых не узнаю. Вся одежда, которая была мне дорога, была сложена в коробки в подвале, который я подожгла. Все остальное, что я оставила наверху, забрали мамины грузчики.

Слишком поздно горевать из-за пропавшей одежды, когда я уже столько потеряла. Просмотрев вещи, я выбираю простую черную водолазку и джинсы и дополняю их ботинками.

Когда я переодеваюсь и выхожу в коридор, он протягивает мне непромокаемое пальто. Я уже знаю, что это потому, что нам предстоит пролить кровь.

Мы молча спускаемся по лестнице, проходим через кухню и заходим в кладовую, которая ведет на другую лестничную клетку. Он наклоняется ко мне и говорит:

— Не напрягайся. Если в какой-то момент тебе станет тяжело, скажи, и мы уйдем.

Пока мы спускаемся, его взгляд обжигает меня. Если я проявлю хоть какую-то слабость, он отведет меня обратно наверх и уложит в постель. Я не могу этого допустить, поэтому расправляю плечи, хотя сердце так сильно колотится в груди, что заглушает эхо наших шагов.

Мы идем по тускло освещенному коридору, который, кажется, тянется через весь дом и сад.

— У меня вопрос, — говорит он. — Почему ты не узнала никого из них?

— Ксеро сказал мне… — Я качаю головой. — Не ты, а галлюцинация.

— Ничего, я понимаю.

— Он подслушал, как они говорили, что скоро прибудут статисты, а Дельта и Долли улетят на вертолете на какое-то мероприятие. Мы решили сбежать до того, как они снимут основные кадры.

— Значит, те, кого мы схватили, были новичками на съемках? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Ну, я убила половину съемочной группы.

Он резко останавливается, смотрит мне прямо в глаза, и я начинаю мямлить, объясняя, как спряталась в шкафу, чтобы устроить засаду на одного человека, и как сражалась насмерть с другим в зарослях сорняков.

Его глаза сияют от восхищения, которого я не заслуживаю. Я не убивала третьего члена экипажа — это был Грант, который застрелил его, прежде чем увести меня, чтобы я не попалась.

— Я видел, как ты метнулась в лес, а потом вернулась, чтобы угнать автобус, — говорит он с благоговейным придыханием. — Это был тот самый момент, когда мы могли пристрелить его.

— Ты все время напоминал мне, что ему нельзя доверять.

Ксеро хлопает меня по голове.

— Однажды