Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

ещё я не тосковала по нему столь отчаянно, чтобы не суметь сдержаться — вновь притянуть его к себе и целовать. Просто… целовать его. Смаковать тепло его языка. То, как его губы, влажные и горячие, скользят по моим.

— Клара, — хрипит он мне прямо в губы. Моё имя в его устах звучит по-новому: с благоговением, но жадно.

Я не успеваю ответить: он увлекает меня за собой в коридор, переплетая наши пальцы. От одного лишь соприкосновения обнажённой кожи по телу прокатывается обжигающая волна. Сердце колотится так бешено, что я невольно гадаю, чувствует ли он эту пульсацию в кончиках моих пальцев.

Замечает ли он, насколько другими стали мои ладони? Как неуловимо изменились пропорции наших тел после моего перерождения? Все эти крошечные детали, которые я сама едва успела осознать, вдруг словно оказались под увеличительным стеклом. Я никогда прежде не ощущала собственную кожу столь остро. Каждая шальная мысль вдруг зазвучала оглушительно громко. И сердце бьётся всё сильнее, пытаясь заглушить этот гул.

В следующее мгновение мир теряет вес. Каэлис подхватывает меня на руки, пронося через покои к своей постели. Я цепляюсь за него, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, прижавшись губами к его горячей коже. Я вдыхаю его запах так, будто весь мир вокруг отравлен ядом, а он — единственное спасительное противоядие.

Моя спина касается матраса, и его взгляд ни на секунду не отрывается от моего лица, пока он нависает надо мной. Я вижу собственное отражение в его зрачках — словно навеки запертая в этих бездонных колодцах тьмы. Губы полуоткрыты, во взгляде читается безумие. Я отчаянна, прекрасна и изранена тоской.

— Ты хочешь меня? — спрашивает он, хотя ответ очевиден нам обоим. Быть может, ему нужно услышать это вслух.

А быть может, это мне нужно произнести: — Хочу.

Воспоминание о нашей прошлой близости наваливается на меня так же ощутимо, как жар его тела. Всё вышло смазанно, впопыхах, почти не раздеваясь — прямо на парте, в слепом угаре жажды, не оставившем времени распробовать друг друга. Вот почему сейчас всё иначе.

В это мгновение мы хотим этого больше всего на свете. Но мы не торопимся. Его прикосновения столь же пытливы, как и его взгляд.

Нежные поцелуи обжигают горло, словно тлеющие угли. Каэлис устраивается поверх меня, и с моих губ срывается вздох, когда тяжесть его тела вдавливает меня в матрас. Я выталкиваю из лёгких весь воздух без остатка, будто пытаясь не оставить места для сомнений или бесконечной оглядки на прошлое. Будто я способна выдохнуть наружу всю скопившуюся боль и горечь, впившиеся в мои рёбра изнутри ядовитыми занозами. Он смещается, удерживая свой вес на одной руке, пока пальцы другой чертят линии вокруг моей груди — словно путник, исследующий неизведанные земли на карте.

— Я хочу видеть тебя, всю тебя… как следует на этот раз, — шепчет он, прижимаясь губами к моей ключице.

— Если в прошлый раз ты не разглядел всё как следует, в этом виноват только ты сам. — Я откидываюсь на подушки, глядя сверху вниз туда, где его губы медленно скользят по ткани к моей пока ещё одетой груди.

Каэлис слегка поворачивает голову, глядя на меня снизу вверх одним глазом. Этого достаточно, чтобы я заметила лукавую усмешку в самом уголке его рта. «Самодовольный мерзавец», — думаю я с безграничной нежностью.

Он перехватывает подол моей рубашки, и я подаюсь навстречу. Стянув её через голову, он отбрасывает ткань на пол, а следом избавляется и от собственной рубахи. Одежда падает с едва слышным шелестом, пока прохладный воздух овевает мою обнажённую кожу. Но я едва замечаю это. Всё, что я вижу — выражение его лица, от которого к горлу подкатывает комок.

Восхищение и благоговение. Только так я могу описать то, что читается в его взгляде, жадно впитывающем каждую мою черту. В нём нет ни капли той расчётливой, клинической отстранённости, с которой он изучал меня во время перерождения. Нет и следа того отчаявшегося мужчины, что прижимал меня к парте в аудитории. Это нечто неизмеримо более сокровенное, сокрушающее на своём пути всё.

— Ты… — Каэлис качает головой и запускает пятерню в свои волосы.

— Что я? — Я не могу позволить этой фразе повиснуть в пустоте.

— Великолепна. — Он вновь склоняется ко мне и с глухим рычанием накрывает мои губы своими: — Ты попросту не способна быть иной. Нет такого мира, где ты была бы чем-то меньшим, чем само совершенство. Это заложено в самой твоей сути так же неразрывно, как и то, что ты — избранный судьбой сосуд.

Эти слова ложатся целебным бальзамом на страхи, о грузе которых я даже не подозревала — или боялась признаться себе самой. Когда он снова целует меня, поцелуй выходит более неистовым. Более голодным.

Его губы скользят ниже, воздавая почести каждому дюйму встреченной кожи. Он добирается до округлости груди и на мгновение замирает. Его рваный, прерывистый вдох оглаживает моё тело ровно так же, как зубы смыкаются вокруг соска. Всё ощущается точно так же, как прежде, и в то же время совершенно иначе.

Когда его пальцы цепляют пояс моих брюк, я приподнимаю бёдра. Я помогаю ему стащить с меня остатки одежды, а затем помогаю ему избавиться от своей. Мы изучаем друг друга так, будто делаем это впервые. А может, даже лучше, чем в первый раз: теперь между нами куда меньше неловкости и куда больше близости.

Каэлис устраивается между моих бёдер, и в его поцелуе чувствуется лёгкая дрожь, словно он преодолевает сопротивление невидимых оков. Не разрывая зрительного контакта, он медленно подаётся вперёд. Я готова — изнемогаю от влаги, — и он входит без малейшего усилия. Он прижимается лбом к моему лбу, закрывая глаза. Я зажмуриваюсь так сильно, что лицо сводит почти судорогой.

Между нами не осталось ни преграды, и всё же я не могу подобраться к нему достаточно близко. Мои руки и ноги оплетают его, но я не способна дотянуться до его сути. Я могу растворяться в ощущении того, как его тело движется в унисон с моим, и всё же… отчего-то чувствую себя странно одинокой.

Каэлис судорожно втягивает воздух, словно намереваясь что-то сказать. Я задерживаю дыхание, ожидая. Но с наших губ не срывается ни слова.

Что мы творим? Эта мысль всплывает из глубин разума, и я отвечаю на неё поцелуем — будто в нём кроется ответ. Что это такое? Кто мы друг другу?

Это совсем не то, что происходило между нами прежде. Мы не