Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

– Вроде… – ответил он неопределенно. Здесь тоже рановато что-то конкретное говорить, да и – боги, неужели сейчас всерьез об этом подумалось? – сглазить страшно.

– Вот и славненько… Славненько… Молодцы… – закивала баб Нюра, продолжая светло улыбаться. – Знало мое сердце, так и будет! А как же еще? Ты свой выбор давно сделал.

«Да?..»

Егор в замешательстве уставился на свою собеседницу. Вот оно что, оказывается? Давно? Очень интересно. В таком случае… Хотя бы намек какой-то на «сделанный выбор» нельзя было дать, нет? На годик-второй пораньше?

Сердце уже знало ответ. Нельзя.

– Всему свое время. Сам должен был понять, – склонив голову к плечу, меж тем изрекла баб Нюра.

Не бабушка, а Штирлиц какой-то. В пестром халате, что так нежно любят все до одной бабушки на свете. Воскресший Нострадамус. Что еще ей известно, интересно?

– Ну, раз дело приняло такой оборот, может быть, следует все же ей правду узнать? – чуть подумав, осторожно поинтересовалась она. – Как ты считаешь?

«Вы о тогда? Или о совсем тогда?»

Вряд ли баб Нюра говорила сейчас о его детстве. Она в курсе всей его подноготной, мама в ней – на тот момент еще работающем педагоге – нашла понимающую душу и бегала за советами. Но в личном общении баб Нюра больную тему старалась не трогать. Надо бы уточнить.

– Вы о… детском доме?

– Нет, мальчик мой, – тягостно вздохнула баб Нюра. – О детском доме ты ей расскажи обязательно… Я о другом…

«Уже рассказал… Нет».

– Нет, – настала очередь Егора головой качать. – Не хочу портить их с теть Надей отношения. Тогда я решил сам.

– Это ты думаешь, что сам решил, святая простота, – проскрипела баб Нюра. Ее голос всегда становился скрипучим, когда она расстраивалась. – Дело твое, Егор. Но ты поверь старой, такие вещи не забываются. И Ульяша пусть простила, но не поняла и не забыла. И продолжает мыслями туда возвращаться, хоть все уже быльем поросло. А ты чужие грехи на себя берешь.

Замолкла, сверля его настойчивым взглядом, призванным, видимо, убедить в своей правоте. В ответ Егор молча сообщал ей, что тема не обсуждается. Они бы так могли долго друг с другом «разговаривать», но баб Нюра наконец сдалась.

– Приходи ко мне завтра вечером. Посидим, помянем семью твою, Царствие им Небесное.

«Хм-м-м… Ну…»

Вот как отказаться?

– Ладно. Около восьми загляну, – ответил Егор, нарушая наставшую тишину. Вообще-то он планировал завтрашний вечер в гордом одиночестве провести, но баб Нюре разве откажешь? Как? Открыв приложение с картой города, оценил загруженность дорог, бросил взгляд на часы. – Вам пора уже, наверное, выезжать? Минут десять на сборы у вас, и я такси закажу.

– Ой, батюшки! – воскликнула баб Нюра. – И то правда! Сколько тебе со мной забот!

– Это не заботы, – Егор выдавил из себя кривую улыбку. – Это вложение в будущие борщи.

В борщи, угу. Конечно. «Свои» ему нужны как воздух. Они – его спасательный круг, они – обещание, что не все с ним потеряно. По сути, это вложение в собственную внутреннюю тишину, в возможность когда угодно вернуться в тепло, под лучи света. Ощутить себя нужным, кому-то важным, чем-то полезным. По большому счету… положа руку на сердце… получается, он делает все это ради себя. Страшится остаться без протянутой близкими руки.

Люди – они эгоисты.

– Разве могла я когда-то подумать, что соседский мальчик будет делать для меня больше, чем сын и внуки вместе взятые? – вздохнула баб Нюра, словно мысли читая. – От них и звонка не дождешься.

Сын у баб Нюры в Питер тридцать лет назад работать переехал и так там и осел. А дети его по миру разлетелись: работают, переженились, своих завели. Муж ее умер давно. Вот и вышло, что свой век ей приходится доживать в компании кота Тимошки и пятнадцати горшков герани. И «соседского мальчика».

– Оформлю дарственную на квартиру… – пробормотала она. – Продашь, дом купите, заживете… Детиш…

– Давайте не чудите, баб Нюр, – перебил ее Егор, резко поднимаясь со стула. Внутри вдруг вспыхнуло раздражение. Эти разговоры про дарственную он уже не впервые слышал, и не нравились они ему. Он на своих-то восьмидесяти квадратах не знал порой, куда себя приткнуть, на какую стену лезть. Зачем ему чужие? Люди – они эгоисты, но не до такой же степени. Не ради же квадратов все… – Вам еще жить и жить.

Что до «детишек»… «Детишек»…

«А вдруг все-таки да?.. И молчит… Да не может быть!»

– Не обижайся, Егорушка! – испуганно запричитала баб Нюра. – Знаю я, что не надо тебе. Мне надо, понимаешь? Спокойнее мне так за тебя будет. Буду знать, что как следует отблагодарила. – «Отблагодарили? Вы? Меня? Вы серьезно?!» – Ты ж у меня ни копейки не взял! Из собственного кармана все.

«Заканчивайте…»

Мысли завихрились, сменяя друг друга – успевай осознавать и реагировать. Это он не знал, чем платить баб Нюре за ее душевность, заботу и доброту. Эти «копейки» – ничто, бумажки замусоленные, пыль. Зачем еще они нужны? Он все вытрясти из карманов готов, лишь бы ее руки были распахнуты навстречу как можно дольше. Что тут обсуждать, о чем вообще она толкует? Что за маразм? Еще чуть-чуть, и наговорит ей чего-нибудь, и давление у нее от волнения подскочит в небеса.

Поднявшийся внутри протест грозил прорваться в голосе, и все усилия сейчас оказались брошены на то, чтобы себя не выдать.

– Закрыли тему, баб Нюр. Завещайте какой-нибудь благотворительной организации, если родным отдавать не хотите. Детскому дому. Приюту для животных. Хоспису. Вариантов масса. А мне своего за глаза хватает. Все, я вызываю машину, собирайтесь.

Баб Нюра расстроенно цокнула и, покачав головой, отправилась в большую комнату. Через десять минут она сядет в такси, которое доставит ее до клиники. Где сегодня у нее то ли три, то ли четыре записи. Затаскают опять по кабинетам… Но лишь бы результат был. И ему пора, работа не ждет.

– Не забудьте набрать, как закончите! – крикнул Егор уже из коридора. – До дома вызову. Ну и расскажете заодно, что да как.

– Как королевишну меня катаешь, – донеслось из комнаты. – На личной карете!

«Ну а как? Не на общественном транспорте же через полгорода…»

– Личную карету я вам не предлагаю, – усмехнулся Егор. Воображение тут же нарисовало баб Нюру на «Ямахе». Вторым номером. В шлеме. – Вам такой экспириенс[35] по душе не придется.

– Как-как ты сказал? Повтори…

– Говорю: хорошего дня, баб Нюр. Звоните. Я ушел.

«Личная карета» завелась с первой попытки. Егор обхлопал себя по карманам и по привычке заглянул в рюкзак с фототехникой, на всякий случай все же проверяя содержимое. На работу настроиться пока так и не удалось: все мысли вертелись вокруг догадки, которая хоть и была наречена бредовой, а из головы выветриваться не спешила. Предположения наслаивались одно на другое, и душа металась. Ну существует же вероятность,