Читать книгу - "Разбитые мечты - Ева Джеймин"

она раскрепощается. На ней была футболка мерча «Беллероуз» с обрезанными рукавами, обтягивающие черные джинсы и низкие черные ботинки. Ее растрепанные волосы вились по спине, макияж глаз был темным и буйным.

Она выглядела как сексуальная рок-богиня, и я была так счастлива, что она была с нами в этом туре.

— Привет, — произнес спокойный голос слева от меня. Я отвернулась от Ви и увидела, что там стоит солист «Лайтстоун», выступавшие на разогреве у «Беллероуз».

Его имя вылетело у меня из головы, и я спросила: — Привет, я могу тебе помочь?

Он не был классически красив, не как Джейс, но у него была приятная улыбка, и он излучал ее на полную мощность, проводя рукой по своим коротким черным волосам. — Я не знаю, а ты можешь? Я вижу, ты сидишь здесь совсем одна, выглядишь как фантазия любой рок-звезды, и я подумал, что должен подойти и представиться.

Тут до меня дошло, что этот парень флиртовал со мной. Прошло много времени с тех пор, как случайный незнакомец вот так подходил ко мне, и я чуть не рассмеялась над тем, насколько я на самом деле была незаинтересована. — Может, я и фантазия рок-звезды, но эта рок-звезда — не ты, — коротко сказала я. Пожалуйста, просто проваливай нахуй.

У него явно была более толстая кожа, чем я ожидала, и, конечно, для чувака не было большего стимула, чем отказ, чтобы вгрызаться сильнее. — Ой, да ладно. Не будь такой. Я обещаю, что обладаю всеми навыками «Беллероуз» в гораздо большем объеме.

Учитывая, что он был всего на несколько дюймов выше меня, а его узкие черные джинсы ничего не скрывали, я в этом очень сомневалась. — Я серьезно не заинтересована, — сказала я, скрестив руки на груди. — И тебе нужно уйти, пока ты не нажил себе неприятностей.

Веселая улыбка наконец погасла, и что-то похожее на раздражение прорезало морщины на его лбу. — Ты думаешь, что ты такая крутая, шлюха из «Беллероуз». Сука, у них такая же как ты в каждом...

Его слова были прерваны огромной гребаной рукой, схватившей его за горло. Грейсон сохранял нейтральное выражение лица, которое, как я начинала понимать, было самым страшным из всех, когда он поднял сопротивляющегося солиста и закружил его, чуть не швырнув в ближайшую стену.

— Грей, — выдавила я, хватая его прежде, чем он успел сломать парню шею или что-то в этом роде. — Все в порядке. Он учился принимать "нет" в качестве ответа.

В ответ раздалось низкое, раздраженное рычание барабанщика, и неудачник на полу, понял намек, вскочив на ноги и прижав одну руку к горлу, умчался прочь.

— А теперь он сможет петь? — Спросила я, и в меня закралось некоторое веселье от того, насколько напуган был парень.

— Какая, нахрен, разница. Он все равно поет дерьмово.

Грейсон полностью сосредоточился на мне, пробежав взглядом по моему телу, как будто проверяя наличие травм. — Он причинил тебе боль? Прикасался к тебе?

Я быстро покачала головой. — Нет, нет. Он просто ужасно флиртовал, а когда я ему отказала, он немного разозлился.

Очевидно, что солист «Лайтстоун» видел посты «Грязной Истины» обо мне или был свидетелем того, как мои ребята передавали меня из рук в руки на одном из концертов. Этот засранец сформировал на основании этого свое собственное мнение, думая, что я просто фанатка группы, которую нужно использовать и оскорблять.

Без сомнения, так это выглядело со стороны, но я знала правду.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Грейсон вернул меня в настоящее, и я не могла не подойти к нему ближе, обхватив руками за талию.

— Я в порядке, — ответила я. — Спасибо, что прикрываешь мне спину.

В его груди снова заурчало, и это прозвучало громче, когда я прижалась к нему. — Всегда, Колючка. Я, блядь, никогда больше тебя не подведу. Я обещаю.

Во-первых, он никогда бы меня не подвел.

Остальная часть группы тоже покинула сцену, направляясь к закускам. Грейсон ясно видел, что происходит с фронтменом «Лайтстоуна», и ушел на несколько минут раньше остальных.

— Как ты думаешь, мы сможем выяснить, кто на самом деле инициировал покушение на мою мать? — Внезапно спросила я. В эти дни эта тема была близка моему уму. — Анджело клянется, что он искал и ничего не получал по официальным каналам Риччи. Но он подтвердил, что она работала на его отца.

— Она работала на множество преступных организаций, — добавил Грейсон. — Мне удалось выяснить это. Ее репутация бухгалтера была прочна, и было известно, что она держала рот на замке, а деньги чистыми. Однако очевидно, что она разозлила не того человека.

— Как она вообще стала бухгалтером банд, картелей и мафии? — спросила я.

Я имею в виду, мы были обычными жителями пригорода среднего класса, мама — бухгалтер, а папа — механик. Все это не имело смысла.

— Она попалась на глаза не тому человеку в нужное время, — сказал Грейсон, все еще прижимая меня к себе. Мы смогли вот так поговорить шепотом, и все оставили нас в покое, без сомнения, счастливые видеть, как склеивается наш разрыв. — И как только ее репутация разошлась, другие тоже обратились к ней. Она никогда не подписывала контракт исключительно работать на какую-либо одну преступную организацию и, вероятно, понятия не имела, насколько рискованно работать на несколько.

Вероятно, именно оттуда и взялись все те деньги, которые я унаследовала. Она либо украла их, либо заработала, творя по-настоящему ужасные вещи. Мое чутье — никогда к ним не прикасаться — оказалось правильным. Без сомнений, мне бы тоже перерезали горло, если бы я связалась с этими кровавыми деньгами. Связалась не с теми людьми.

Прямо как мой бедный папа.

Он был невинным, втянутым в мамины незаконные дела. Точно так же, как Пенелопа.

Эти новые откровения заставили меня почувствовать, что я теряю их снова.

Раны все еще были такими кровоточащими и ноющими, что даже мои обычные методы доктора Кэндис не смогли остановить потоки слез. Только часть, которая впиталась в футболку Грейсона. Он больше ничего не сказал, просто крепко обнял меня, и я почувствовала, что некоторые из моих разбитых осколков почти соединились под его прикосновением.

— Все будет хорошо, детка, — сказал он мне, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Мы докопаемся до сути, и я обещаю, что все, кто причинил боль тебе и Пенелопе, заплатят за это своими жизнями.

Он бы сделал это; правда об этом была написана у него на лице.

Когда я приподнялась на цыпочки, он опустил голову так, чтобы наши