Читать книгу - "Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода - Анастасия Пенкина"

призналась она, сидя рядом. — Несколько раз.

— Нет, быть того не может, — я отвернулась к стене.

— Не спорь. Я слышала.

— Матушка, не надо.

Она замолчала, но я знала, она уже что-то задумала.

Мора приходила на третий день как я слегла. Посмотрела на меня, покачала головой.

— Загнала себя, — вынесла она вердикт. — Ты ведь не железная, девочка.

— Поможете? — спросила Кларисса.

Мора поднесла к моим губам чашку с отваром, густой травяной напиток из мелко молотых трав, их крупицы неприятно перекатывались на языке. Я поморщилась.

— Что за забористая гадость, дайте мне… Амоксициллин… — бормотала я в бреду.

— Это поможет? — спросила Кларисса встревоженно.

— Я сделала все что могла, дальше либо сама справится, — ответила Мора. — Либо не справится.

— Что значит «не справится»? — испугалась Кларисса.

— То и значит, — Мора посмотрела на меня. — Все в ее руках. Я дала ей лекарство, а жить хотеть она должна сама.

Мора ушла. А Кларисса сидела рядом, держала меня за руку.

Я слышала, как она шепчет:

— Боги, хоть бы он приехал. Хоть бы…

А потом я потеряла сознание.

Я лежала в горячке, и мне снились горы, лес, и чьи-то теплые руки, которые гладили мои волосы.

— Держись, — шептал кто-то. — Я скоро.

Но это был только сон.

Корвин приехал через несколько дней. Я услышала тяжелые шаги в коридоре, потом скрип двери. Открыла глаза и не поверила себе.

Он сидел на краю кровати. Вид у него был уставший и встревоженный.

Он взял меня за руку.

— Ты здесь? — прошептала я.

— Я здесь.

— Это сон?

— Нет, — он сжал мои пальцы. — Тебе не приснилось.

— Ты приехал…

Я хотела спросить, как, зачем, почему. Но сил не было. Я могла только смотреть на него и чувствовать тепло его ладони.

— Спи, — тихо произнес Корвин. — Я никуда не уйду.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Но руку его не выпустила.

Корвин остался на несколько дней. Он приносил мне горячий куриный бульон и ивовый отвар, поправлял одеяло, сидел рядом, когда я засыпала. Марта и Кларисса суетились вокруг, но он делал все сам.

— Может, вы отдохнете, генерал, — предложила Кларисса. — Я присмотрю.

— Нет, я останусь, — ответил он.

Матушка не спорила.

На пятый день мне стало лучше. Я уже сидела в кровати, пила чай и смотрела в окно. Сдерживать крутившиеся в голове вопросы уже не получалось.

— Корвин, — позвала я. Голос мой был хриплый, кашель еще не прошел.

Он поднял голову.

— Ты уехал, даже не сказав… не знаю. Хотя бы что вернешься.

Он молчал и я продолжила.

— Что я нужна тебе… не только как знахарка.

Корвин поднялся из кресла и подошел к окну.

— Ты нужна мне, Розалинда, — признался он тихо. — Просто… я не могу давать обещания, которые не уверен, что смогу исполнить. На границе опасно. Я не знал, вернусь ли.

Внутри все неприятно перевернулось, стоило представить, что так и случилось бы. Он бы не приехал больше… никогда.

— А если бы случилось худшее… и ты бы не вернулся? — спросила я. — Я бы так и думала, что ты просто уехал, потому что я тебе безразлична?

Я смотрела на него. На его спину, на напряженные плечи.

— Я хотел сначала исправить то, что случилось в том числе и по моей вине. Я не поверил тебе, и тебя обвинили в том, чего ты не делала, сослали сюда. Я должен был вернуть тебе честь.

Корвин достал документ, перетянутый лентой.

— Ты больше не изгнанница, — сказал он, садясь на край кровати.

— Что?

Он развязал ленту, расправил бумагу. Пожелтевший пергамент, подписанный светящимися магическими знаками.

— Твое имя очищено. Фелисити сломалась, когда сущность покинула ее. Рассказала все, созналась в подставе. Свидетелей ее связи с темной сущностью было предостаточно.

Я не ожидала, что он займется этим сам.

— Что теперь будет с Фелисити?

Корвин поморщился.

— По закону ее могли казнить, она чуть не открыла полноценный портал в мир теней. Но я пожалел твою матушку. Смерть Фелисити ее бы точно расстроила. К тому же после ухода сущности рассудок твоей кузины помутился. Ее ждет пожизненное заключение в темницы.

Я заплакала не сдерживаясь. Мне не было жалко Фелисити, если только совсем чуть-чуть. Я радовалась. что восторжествовала справедливость.

Корвин обнял меня и прижал к себе.

— Все кончено, — прошептал он.

Мы сидели так долго, он обнимал меня, гладил по спине и волосам. За окном темнело, зажигались звезды.

— Я не был уверен, что ты чувствуешь то же, что и я, — вдруг признался он когда я чуть не задремала. — И не хотел, чтобы ты принимала решения под давлением момента.

— Под давлением момента? — я подняла бровь. — Меня чуть не сожгли, я тебя вылечила, мы ночевали в лачуге…

— Вот именно, слишком много всего. Я хотел, чтобы ты решила сама, без оглядки на все что произошло в последнее время.

— И ты решил, что месяц разлуки — это хороший способ, принять взвешенное решение?

— Сейчас мне кажется, что я был идиотом? — он усмехнулся.

— Так и есть. Я злилась на тебя, очень.

— Я знаю.

— И скучала.

Он замолчал. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я люблю тебя, Розалинда, — сказал он просто. — И не хочу тебя терять.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я так быстро и уверенно, что это напугало меня. — Даже когда ты упрямый идиот.

Он поцеловал меня в лоб, потом в губы. Горячие, немного шершавые пальцы коснулись моего подбородка.

— И что теперь? — спросила я неохотно отрываясь от его губ.

— Есть еще кое-что о чем ты должна знать, — Корвин сделал паузу и я напряглась. — Вместе со снятием обвинений против тебя, сняты и все последствия… Наш развод был признан недействительным.

— Что? — возмущенно фыркнула я.

— Мы теперь снова муж и жена, Розалинда.

Я снова хотела возмутиться. У меня возникло чувство, что “без меня меня женили”, то есть, выдали замуж.

Но не успела я сказать и слово, как Корвин притянул меня к себе и вновь поцеловал. Мысли тут же спутались, волна возмущения угасла.

— Только не говори, что ты не хочешь жить вместе, — Корвин прервал поцелуй и посмотрел на меня внимательно.

Его голубой глаз прожигал насквозь. Я подняла руку и провела пальцами по его коже возле шрама на лице.

Конечно, можно было повредничать, заставить снова развестись, потом ждать предложения как полагается. Но зачем?

Я думала, что буду злиться дольше. Но, честно говоря, не хотелось.

Зачем, если от мысли, что этот дракон теперь мой, в груди просыпается что-то теплое и волнующее.

— Но замок все еще мой. Ты будешь жить в