Читать книгу - "Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс"

обокрал нас в самую суровую зиму! Кто забрал все из общих складов, обрекая моих людей на голод!

— Я уже объяснял тебе, твердолобый ты чурбан! — Версен теряет остатки самообладания. Он почти кричит, морщась от боли в ране. — Это была вынужденная мера! Вопрос жизни и смерти! Я должен был выкупить свободу для человека! Я предлагал тебе возместить все потери! Я предлагал вернуть все деньгами, оружием, чем только скажешь!

— Возместить?! — Кром сплевывает на пол, прямо на дорогой ковер графа. — Жалкие обещания! Я больше чем уверен, что когда мы пришли бы в следующий раз, твои стражники просто выставили бы копья!

— И поэтому ты решил повести себя как мародер?! — перебивает его Версен, тыча в него дрожащим пальцем. — Вместо того чтобы выслушать, ты и твои головорезы вломились на склад! Вы выгребли все что осталось подчистую! А за следующую партию заломили такие цены, что люди в нижнем городе голодали! Из-за твоей гордыни страдали невинные!

— Голод возник, потому что ты — лживая крыса, которая припрятала запасы для себя и своей свиты! — ревет Кром, и стены, кажется, содрогаются. Он делает шаг к кровати, и я инстинктивно встаю между ними, хотя понимаю, что от одного его толчка отлечу в стену. — Спрятал их так хорошо, что до сих пор никто не нашел! Так что не смей перекладывать на меня ответственность!

— Хватит! — пытаюсь вклиниться я. — Пожалуйста, прекратите! Это было в прошлом! Сейчас у нас…

— Нет, Хелена! — обрывает меня Версен, и его взгляд становится ледяным. — Это не прошлое. Это — суть этого человека. Он ищет любой повод, чтобы урвать кусок пожирнее. Он ненавидит нас. И он предаст вас при первой же возможности.

Граф откидывается на подушки, тяжело дыша, но его голос звучит, как приговор:

— Вот поэтому, Хелена, — говорит он тихо, но так, что каждый звук врезается в память. — Я не хочу и не буду иметь с ним никаких дел. Он — безмозглый, алчный выскочка, который ищет повода для ссоры, чтобы оправдать свой грабёж. Ты хочешь командовать? Командуй. Но моё условие теперь таково: ты разрываешь любой союз с этим… человеком. Его люди уходят за стены. Иначе… — он не договаривает, но угроза висит в воздухе.

У меня перехватывает дыхание.

Разорвать? Сейчас?

Когда мы только начали, когда враг где-то здесь?

Это безумие!

Но Кром не даёт мне и мысли вставить. Он смотрит на Версена с таким презрением, что, кажется, мог бы убить его одним взглядом.

— О, не беспокойся, граф, — его голос обволакивает ледяной сарказм. — Меня уже тошнит от твоей байки про «чужое спасение». — он плюет на каменный пол с таким презрением, что у меня сжимается желудок. — Тошнит от твоего вранья! Мои охотники все проверили! Никто в тот момент не покидал крепость! Ни одна душа! Ты просто украл! Украл у тех, кто тебе доверял! Признайся в этом, наконец!

Ярость поднимается во мне медленной, горячей волной. Она не обжигает, а скорее леденит изнутри, заставляя каждый мускул дрожать.

Эти два упрямых, ослепленных своей правдой идиота. Они готовы похоронить под грудой старых обид все — крепость, жизни людей, мой хрупкий, выстраданный порядок.

— ХВАТИТ!

Мой крик, неожиданно громкий и резкий, повисает в воздухе.

Оба — и Кром, и Версен — вздрагивают и замолкают, уставившись на меня.

— Вы два непроходимых идиота! — рявкаю я, и мне плевать на этикет, плевать, что передо мной граф и королевский охотник. — Вы понимаете, что творите?!

Я встаю между ними, уперев руки в бока.

— Сектанты готовят ритуал, который убьет нас всех! У нас под носом предатели! А вы… вы готовы перегрызть друг другу глотки из-за старых обид и мешков с зерном?! Вы готовы похоронить эту крепость, лишь бы не уступить друг другу?!

Тишина в комнате становится мертвой. Они оба смотрят на меня, вытаращившись. Лицо графа так вообще искажено обидой и гневом, но в глазах мелькает что-то еще — удивление. Его так еще никто не отчитывал.

— Вы требуете, чтобы я разорвала союз? — заглядываю в глаза Версену, — Чтобы я отказалась от единственных людей, способных найти врага? Ни за что. Слышите? Ни за что!

Версен открывает рот, чтобы возразить, но я не даю ему вставить и слова.

— Рассказывайте! — требую я. — Прямо сейчас. Вашу версию.

Граф морщится, отворачиваясь.

— Какой смысл? — выдыхает, наконец, Версен. — Он все равно не поверит.

— Это не для него! — отрезаю я, подходя к самой кровати. — Это для меня, граф! Я хочу понять сама! Я слышала его правду. А теперь я хочу услышать вашу.

Я сверлю его взглядом, не давая возможности уйти от ответа.

Версен отводит взгляд к потолку. Кажется, он борется не только со слабостью, но и с чем-то глубоко внутри. С болью, которую не хочется ворошить.

— Ладно, — наконец выдыхает он, и его голос становится тихим, безжизненным. — Ты хочешь знать? Хорошо. Все случилось потому что меня сослали сюда не одного. Со мной была моя сестра. Элис.

— Сестра? — тут же встревает Кром, и в его голосе звучит грубая насмешка. — Что за бред? Я здесь был еще до тебя. Я знаю каждую крысу в этой дыре. Не было у тебя никакой сестры.

— Можно подумать, я собирался ее тебе показывать! — огрызается Версен, и в его глазах вспыхивает злой огонь. — С чего бы мне было представлять ее тебе или твоим головорезам? Чтобы вы добрались и до нее?! Естественно, я нигде не афишировал этого.

Он пытается приподняться на локте, лицо его искажается от боли, но он продолжает:

— Я хотел ее защитить, оградить от всех бед даже здесь, в этом ужасном месте. Она была… очень болезненной. Слабенькой с детства. Умная, добрая, но ее здоровье… В ту зиму… она слегла. Это была не просто простуда. Температура, кашель с кровью... Нашим знахарям было не под силу помочь. Ей нужен был настоящий врач, лекарства извне.

Голос графа дрожит.

— Я понимал, что она не переживет зиму, если ничего не предпринять.

Я слушаю его, затаив дыхание.

Я верю ему.

Такую боль в голосе сыграть невозможно.

— Я пытался договориться с конвоирами, — продолжает Версен, глядя куда-то сквозь стену. — С теми, кто