Читать книгу - "9 месяцев после развода - Мария Устинова"

виде. Пиджака на нем нет, а сорочка наполовину расстегнута. Он в запой целуется с блондинкой, на которой тоже недостает одежды.

Она испуганно поднимает голову.

Светлые волосы до плеч, греческий нос, узкое лицо.

Я ее знаю.

Альбина!

И в следующую секунду понимаю: ой, нет… Обозналась.

Она лет на двадцать старше.

– Арина! – рычит Шумский с такой силой, что кажется, между зубов у него дробятся скалы.

С воплем она отскакивает от дивана.

Выглядит это максимально нелепо: красотка в расстегнутом платье, застуканная за самым интересным моментом, пытается найти оправдания. Это видно по тому, как мечется взгляд. Перескакивает с меня на Антона и на ее мужа. Только на своего незадачливого любовника она не смотрит.

– Ты все не так понял… – выпаливает она. – Ты все не так понял, Кирюш! Он… меня заставил, он меня шантажировал, угрожал нашей дочери! Мне пришлось!..

С каждым словом тон взлетает и она говорит быстрее, найдя выигрышную с ее точки зрения колею.

– Ты что несешь?! – огрызается начбез.

Отступает за нее, пытаясь подальше оказаться от мужа любовницы, дрожащими руками надевая пиджак. Но смотрит при этом на Антона, его признав самым опасным для себя.

– Прости меня!

Арина простирает к Шумскому руки и начинает реветь. Слезы текут по лицу красиво. Даже макияж не раскисает. Губы дрожат. Актриса!

– Пошла к черту, – спокойно отвечает Шумский, облизнув губы.

Еще секунду смотрит на нее, а затем уходит.

– Кирюш, ты куда?! Ты меня здесь бросаешь? – в голос пробивается настоящая паника.

Наши люди блокируют выход, он уходит беспрепятственно, а вот Арина боится одна пробиваться к дверям. В глазах плещется страх, что ее бросили.

Зная эту породу, я понимаю, чего она боится.

Шумского она больше не увидит. Максимум, что ее ждет: его адвокат по разводу.

– Антон, ты все неправильно понял, – вторит ей наш начбез. – Я объясню.

Я неторопливо нахожу на телефоне переписку из больницы и сую под нос заплаканной Арины.

– Ваших рук дело? Ведь так? – почему-то сейчас я на нее совсем не злюсь.

В драгоценностях и слишком шикарном для этого отеля платье, она выглядит смешно. И все, что я могу: улыбнуться, когда ловлю ее полный ненависти взгляд.

Арина задирает нос.

Наверное, думает, со стороны это выглядит гордо и уничижительно для окружающих и, возможно, так и было раньше, но ее муж ушел, бросив, а без него она никакого веса не имеет.

Это выглядит скорее наигранно и смешно, чем веско.

– Я не собираюсь с вами разговаривать! Пропустите меня!

– Вам не стоит торопиться, – тем не менее вежливо говорит Антон.

Охрана блокирует выход, не прикасаюсь к жене Шумского, но и не выпуская ее.

– Я вызову адвоката!

– Я так не думаю, – замечаю я, убирая телефон. Все, что хотела, я узнала, переписка больше не нужна. – Навряд ли у вас хватит средств, господин Шумский с минуту на минуту заблокирует ваши карты, уверена.

У нее еще непоколебимый вид.

Но в глубине глаз впервые появляются отчаяние и осознание ситуации. Что ей делать, если муж не вернется? Она впервые в такой ситуации. Он просто оставил ее нам на растерзание. Арине впервые в жизни придется выкручиваться самой.

И любовник ей не поможет.

Еще не осознала, что ее жизнь стремительно идет ко дну, как «Титаник», разломившись надвое.

Одетый и застегнутый на все пуговицы Виктор Семенович отступает к окну, затравлено на нас поглядывая. Думаю, он даже не нас боится.

Кирилла Шумского, с чей женой роман выплыл наружу.

– Предлагаю сделку, Виктор, – негромко говорит Антон. – Расскажи правду и позволю тебе улететь утренним рейсом.

– Я согласен!

По-моему, он выпаливает это быстрее, чем мой муж успевает договорить.

– Витя! – задушено, как перепуганная кошка, восклицает Арина, оглядываясь.

– Отстань.

– Витя! – возмущается она, глядя на него, как на врага и гнусного предателя.

– Ты только что обвинила меня в шантаже перед мужем, – коротко кидает он и, одернув пиджак, направляется к Антону. – Я согласен на любые условия, но говорим по дороге в аэропорт. Доставишь меня туда?

– Хорошо.

Усмехаюсь – вот это страх перед Шумским. Боится, что его люди возьмут его по дороге и до аэропорта он не доберется. Кто знает, может быть, так и есть? Хочет воспользоваться нашей защитой, а это значит, что Арину он сдаст по полной, возможно, с доказательствами.

Его выводят первым.

Я трачу еще несколько секунд, чтобы посмотреть в глаза этой потрепанной кошке. В ее глазах бездна непонимания. Она не знает, что теперь делать.

Правда, я ей не завидую.

Когда я ушла от Антона, а потом бежала с ребенком на руках, я была в целом к этой ситуации готова. У меня была работа, документы, семья, я еще не разучилась жить обычной жизнью.

Куда пойдет эта холеная дама из номера, оплаченного до утра, никому неизвестно. При ней только разве паспорт – и то не факт, немного наличности, куча теперь бесполезных карт, которые она получила из рук мужа, как и всю свою жизнь и благополучие.

Даже машину заберет, если она на ней приехала.

Ее красивая, шикарная жизнь, о которая она всегда мечтала на зависть всем, прошла туманом сквозь пальцы. Ее муж мог миловать и карать. Ему решать, что с ней теперь будет.

Учитывая акульи нравы, думаю, ей при разводе ничего не достанется.

– Витя! – возмущенно вопит Арина вслед любовнику, чьим расположением, защитой и помощью всегда пользовалась, и что тоже потеряла.

– Всего доброго, мадам, – любезно прощается Антон, и выходит из номера.

Я смотрю в расширенные, густо накрашенные глаза, еще секунду. Арина хотела расчистить дорогу для дочери так же, как когда-то расчистила для себя. Только она забыла о главном правиле.

Тот, кто предал, сам будет предан.

– Ты проиграла, – говорю я, и выхожу вслед за Антоном.

На сердце ровная, спокойная радость – облегчение, что все хорошо закончилось. Даже злорадства нет. Думаю, ей и так достанется от мужа и Антона, который своих врагов не прощает и найдет способы ее проучить.

Жизнь у нее будет несладкой, а рвать и метать я не привыкла – не так воспитана.

– Ты предатель, Виктор, – негромко замечает Антон, когда мы садимся в машину. – Чертов предатель.

Начбез скованно смотрит под ноги, пока я имею возможность рассматривать его во всех деталях. Он