Читать книгу - "Полуночные признания - Дж. Л. Кенна"

кто, черт возьми, встречает жену в ночном клубе? Эм… — почесываю щетину на челюсти. — Ответ – Престон. Престон, потому что он встретил.

Бросаю взгляд на Уинтер – ее глаза застланы непролитыми слезами. Ребра сжимают сердце.

— Потом я приехал в Лос-Анджелес и впервые увидел их вместе. Я понял: он прав. Он так явно любил ее, и я видел почему. Не только потому, что она потрясающая, а потому, что вписалась в его жизнь естественно и идеально, будто они всегда были вместе. И ты права, Уинтер… — смотрю на свою девушку, которая теперь смахивает слезы с розовых щек. — Сондра – его человек, а он – ее. Поверьте, я знаю людей – я юрист.

Зал смеется, аплодирует, свистит. Престон встает, пожимает мне руку. Передаю микрофон диджею, который, слава богу, объявляет, что танцпол скоро откроется.

Лязг эхом отражается от стен – гости снова и снова требуют поцелуя. Кто-то идет к бару. Уинтер встает, шепчет что-то Сондре, берет сумочку со стола и направляется к коридору с туалетами.

— Мы разберемся, — сказал ей. Так я избегал правды: согласился на наш дурацкий план, потому что хотел Уинтер так, как не хотел никого. Я испытывал себя. Способен ли я на это? Смогу ли осчастливить ее? Будет ли меня достаточно? Нельзя отрицать мои чувства к ней – девушке с двумя сезонами в имени.

Встаю, хочу... должен поговорить с ней. Сказать, что нам не нужно «разбираться», потому что я не отпущу ее. Не могу. Уинтер заполнила пустоту, о масштабах которой не подозревал. Она стала тем, без чего, оказывается, не могу. В ней всё, что я хочу в спутнице, всё, что жажду в минутах былого покоя. Теперь мне ясно: мое ощущение, что жизнь удалась, было иллюзией; я кормил ее лишь тем, что считал для нее необходимым. Теперь знаю, что ей нужно нечто совершенно иное. Нечто малое и дерзкое, храброе и уязвимое, с карамельными волосами, алыми губами и голосом, в котором оживают мои страхи и желания. Ей нужна Уинтер.

Когда подхожу к коридору, Гэри преграждает путь.

— Алек, выпьем?

— Да, сэр. Покажите путь… — глотаю досаду, откладываю просьбу к Уинтер быть моей – завтра, послезавтра и далее.

Берем напитки, устраиваемся у высокого столика в другом конце зала – так проще слышать друг друга под музыку.

— Великолепная речь, Алек. Браво, — он говорит в бокал, прежде чем сделать долгий глоток виски. — Публичные выступления – не мое. Уважаю тех, кто умеет.

— Спасибо. Честно, чувствовал себя неуклюжим.

Он смеется.

— Вовсе нет. Вы прекрасно справились.

Осматриваю зал в поисках Уинтер – не вижу. Знаю свою девушку: наверняка плачет в кабинке туалета – вся эта романтика делает ее счастливой до слез. Она признается в романтичности, но никогда – в ее глубине. Особенно при мне – мужчине, отвергающем любовь. Это ее огорчает, без сомнений.

— Простите за сыновей. Они очень защищают сестру. Тем более после смерти матери.

— Не извиняйтесь, Гэри. Честно, я рад. Я и сам стал ее защищать – понимаю их порыв, — медленно отпиваю виски. — Не то чтобы она нуждалась. Она – настоящий бульдог, как никто другой.

Он запрокидывает голову со смехом. — Так и есть, Алек. Прямо как ее мать. Почти копия.

— Слышал.

— Она рассказывала о Джоли?

— Немного. Откровенно? Я детально изучил дело. Надеюсь, вы не обижены, просто… это мой способ понять.

— Не обижен. Хотя судебные отчеты не расскажут, что чувствует дочь.

— Вы правы. Извините. Кажется, мне многому надо учиться в общении с людьми. Ваша дочь мне помогает.

— Она всегда считала своим долгом чинить людей.

Ауч.

Он тепло улыбается, но я чувствую приближение предупреждения.

— Впервые я встретил Джоли на крыльце своего дома. Никогда не видел ее там раньше, а дом был большой, с частыми съемщиками. Потому решил, что она новенькая или мы просто не пересекались. Я был нагл и упрям, едва за двадцать – мои недостатки от меня ускользали.

Он вращает янтарную жидкость в бокале, губы растягиваются в ностальгической улыбке.

— Хотя надо было на работу, я завел разговор, переросший в ланч, затем в прогулку по району. Она была так прекрасна. Длинные карамельные волосы, нежные веснушки на щеках и носу, стройные ноги… Не понимал, почему она уделяет мне время. Я самонадеянный и напористый, она – мягкая, переполненная страстью. Пропустил рабочий день, но провел его, узнавая будущую жену.

— Окупилось в итоге, — говорю, снова осматривая зал – Уинтер всё нет.

— Согласен, — возвращает меня к разговору Гэри. — Окупилось для меня. Она была выше моих заслуг. Но как понять, что ты достоин их?

Вот оно – предупреждение.

— Я попросил Джоли встречаться на крыльце перед работой. И она приходила. Каждый день два месяца, пока не согласилась на свидание. Тогда я узнал, что в первый день она ждала подругу. Она не жила в том доме. Более того – в другом конце города. А в Лос-Анджелесе две мили без машины – как десять. Час пути, две пересадки, и она появлялась с улыбкой, чтобы видеть меня пятнадцать минут.

Поднимаю взгляд – Уинтер у края танцпола. Она смотрит на меня, улыбается, затем смеется над словами Кита.

Этот смех… она так прекрасна, когда смеется. Воротник рубашки душит, воздух густеет.

— Я спросил, почему она не сказала. Это же избавило бы ее от хлопот. Ее ответ? Потому что я попросил. Вот и всё.

Он пожимает плечами.

— Потому что попросил. Она полюбила меня с первого взгляда. Если Джоли любила, то беззаветно. Ставить себя и свои нужды на последнее место было для нее естественно. И хотя я тогда был мудаком, любил ее глубоко. Благодарен, что она нашла меня, а не какого-нибудь ублюдка, который воспользовался бы ей.

Гэри прищуривается. Он пытается понять, кто я на самом деле. Пожинать ли плоды жертв Уинтер или жертвовать своими нуждами.

— Как я говорил, Уинтер – вылитая мать, — продолжает он. — Сердце в руках, переполненная страстью, готовая любить беззаветно… Я не говорил с Брайаном, когда они начали встречаться. Вечно буду жалеть. Пытался быть… — плечи дергаются от беззвучного смеха, — прогрессивным. Когда он изменил ей, она была раздавлена. А когда бросил – винила себя. Она слишком долго гадала, что сделала не так. Потребовались месяцы, чтобы ее гнев пробился,