Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

пес, чтобы пускать слюни и смирно ждать, пока ты расчехлишься и выпишешь мне официальный допуск на секс!

Вот же козел... Настоящее животное без зачатков совести!

Вцепляюсь ногтями в собственные плечи. Меня трясёт так, что унять эту дрожь не получается ни уговорами, ни болью от ногтей, вонзающихся сквозь кофту прямо в кожу.

— Иди трахайся дальше, Раевский! — слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать. — Тебе, кроме продажных шлюх, в этой жизни ничего не светит!

Лис в секунду встаёт на дыбы. Его ледяные глаза вспыхивают в темноте улицы зловещим, первобытным огнем. Это выглядит настолько угрожающе и страшно, что я забываю, как дышать.

— А сама-то, бляха?! — рычит он, наступая. — Святоша, ебать! В киношку со своим смертником пошла!

Его гнев затапливает меня, передаётся воздушно-капельным путём, вытесняя остатки разума. В голове пульсирует дикое, тёмное желание сделать ему так же больно. Чтобы он тоже почувствовал, как это — когда тебя выскребают изнутри.

— И пойду ещё! И буду трахаться с ним по желанию, а не за деньги! — выплевываю я, и это становится последней каплей.

Рывок — и его пальцы железным обручем смыкаются на моей шее. Воздух врывается в лёгкие с сиплым, жалким свистом. Я замираю, вглядываясь в эти озверевшие глаза, в лицо, на глазах теряющее всякое сходство с человеческим. Челюсть деформируется, обнажая хищные клыки, жилы на шее вздуваются и пульсируют, как тугие канаты. Его дыхание — тяжёлый коктейль из ярости и коньяка — опаляет мою кожу:

— Ты будешь трахаться только со мной! Ты… только моя, А-ся! Моя! — это уже не голос. Это утробный, вибрирующий рык, от которого внутренности завязываются узлом.

Наконец-то уроки самообороны всплывают в мозгу спасительной вспышкой. От души прикладываюсь ребром ладони в его кадык. Лис хрипит, теряя концентрацию. Не даю ему опомниться — рывок, и я с силой вбиваю свой лоб в его переносицу. Следом — колено в пах. Хватка его стальных пальцев, наконец, разжимается, и я уматываю оттуда со скоростью света.

Бегу, не видя ничего вокруг, кроме размытых огней. В ушах чеканит пульс, в горле застряли солёные слёзы. Торможу только у своего подъезда. Силы кончаются мгновенно — я валюсь на мокрую траву, сворачиваясь в позе эмбриона. Внутри всё рвётся, саднит, каждое слово Макса жжёт каленым железом. Тело ломит от каждого вдоха.

Сейчас я хочу просто сдохнуть. Но завтра… завтра станет легче. Я выжгу эти идиотские чувства из души калёным железом. Чтобы жить дальше. Чтобы бороться. Чтобы найти то единственное, за что этот мерзавец сядет. И сядет он надолго. Я клянусь!

Глава 31

— Лис —

Догадаться, в каком виде я ввалился на базу на следующее утро, было несложно. Физиономия припухла, нос раздуло после тесного знакомства с её лбом. Бодается она, сука, будь здоров! Мелкая, в чём только душа держится, а силы столько — наши солдафоны обзавидуются.

Единственное, что грело душу — волчья кровь. Регенерация сделает своё дело, и скоро от этих позорных побоев и следа не останется. Но Якут, конечно, мою «красоту» заценил первым. Ржал, падла, на весь ангар.

— Лис, ты чё, с дверью целовался? Иди подорожник к морде приложи, Ромео хренов! — зашёлся он в экстазе.

Олень северный! Опять завёл свою пластинку про капитаншу. И ладно бы его волновало, сколько она на нас накопала, так нет же — этот урод выспрашивает, какие у меня на неё планы!

Планы… бляха. План у меня один: чтобы эта коза невыносимая исчезла из моей жизни навсегда! Мелкая выскочка, возомнившая себя великим сыщиком. А ещё — той самой «единственной», ради которой я, Лис, должен перепрошить свои врождённые настройки по траху. Заебала, недотрога! Возомнила о себе невесть что. Кто она такая, чтобы я ради неё менял свои привычки? Видите ли, не понравилось ей, что я шлюху на член ртом насадил! А что мне, молиться на её фото, пока она соизволит ноги раздвинуть? Почему я должен ломать свою «прошивку» и поститься месяцами, пока она строит из себя недотрогу? Я ей что — мальчик на побегушках?! Если мне нужна разрядка — я её беру, и точка. А её обидки — это её проблемы.

Да пошла она на хер!

Так Якуту в лоб и выдал. Чтобы даже не думал, будто я на этой тёлке завис. Естественно, я орал, что она мне даром не впёрлась. Естественно, Якут ржал до икоты. И, естественно, в эту херню не поверил никто — ни он, ни я сам.

Вот так и живу последнюю неделю — строю из себя непоколебимого, мать его, самца. Торчу на базе сутками. Спарринги по восемнадцать часов до кровавого пота, а потом — в шкуру и круги по лесу наяривать, пока лапы не отнимутся. Только это и держит на плаву.

Но с моим волком творится какая-то дичь. Сбой в системе, хер знает. Оборот в обе стороны стал пиздецки болезненным, как в самый первый раз. Чувствую, как скелет переламывает, как мышцы перекручиваются в узлы, как шерсть продирает кожу изнутри. А главное — я начал чувствоватьего. Раньше мухи были отдельно, котлеты отдельно. А теперь мы как сиамские, сука, близнецы. И это бесит. Раньше сожрешь животину в лесу — и забыл, а сейчас…

На днях зайца потрошил. С ушами, милым хвостиком — всё как полагается. Перегрызаю ему глотку, а сам пялюсь в эти блестящие шары, полные ужаса и понимания кто я такой. И в ту же секунду перед глазами — она. Её глазища, залитые слезами. Та же самая боль и то же самое понимание: я ни хрена не рыцарь. Я — монстр.

Да бляха! Вот такой я уродился. Другим не стану, и стараться бессмысленно. А она… она реально заслуживает кого-то другого. Того, кто будет ей под стать. Такого же противно правильного, святого, мать его, а не меня — матершинное чмо с кучей грехов за спиной.

Но думать об этом пиздецки больно. Наверное, поэтому я каждую минуту дёргаю телефон. Пасу её геолокацию и жду весточек от своего засланного шпиона — «колокольчика» Васи. Этот сливает всё: во сколько пришла, какие архивы лопатит, сколько чашек кофе в себя вылокала. И конечно, про её хахаля, сука... Общаются, говорит, по телефону.