Читать книгу - "Где воскресают бабочки - Нана Рай"

– Нет, – Марго виновато пожимает плечами, – я оборвала все старые связи.

– И у меня год назад полетел телефон и контакты.

Элина тяжело выдыхает и закрывает глаза. Перед взором бегут различные комбинации цифр, но все не то. Она ищет нужные ей одиннадцать цифр.

– Только не говори, что пытаешься вспомнить его номер, – над ухом звучит скептический голос Маргариты и раздражает, как жужжание мухи. – Даже если и вспомнишь, он мог его сменить. Если не сменил, Регина замужем за другим, и, видимо, давно… Правда, не знаю, можно ли называть ее вдовой… Еще можно найти Макса в соцсетях, но как быстро он ответит…

– Есть! – восклицает Элина и быстро набирает цифры. Затем пронзает Марго взглядом. – Знаешь, хотя ты и утверждаешь, что не в депрессии, тебя вечно тянет в какую-то апатию. Ты даже меня переплюнула в пессимизме, – и она нажимает на вызов.

В мобильном раздаются протяжные гудки, но после седьмого Элина раздраженно отключает связь:

– Надеюсь, у него всего лишь крепкий сон.

– Еще бы, седьмой час утра. Хотя в Москве встают рано, но, зная Макса, не думаю, что он работает по звонку. – Однако губы Марго не улыбаются. На ее лице отпечаток страха.

– В последний раз мы общались с ним около двух лет назад, – вспоминает Элина. – Он просил меня образумить Регину, однако… у меня не получилось.

– Конечно, то, что она пережила, никому не пожелаешь, но я думала, Регина сильнее.

– У каждого свой лимит прочности, – шепчет Элина и осторожно заглядывает в тумбочку. Там на самом дне лежат три просроченных билета в Москву.

Три года назад

В ночной тишине усадьбы разносится женское пение, почти невесомое, как прикосновение крыльев бабочки. И тем сильнее становится не по себе.

– Здравствуй… Я больше не боюсь… Ни слова не скажу я в знак протеста. И с горизонтом я в отчаянье сольюсь, Твоя сбежавшая, «покорная» невеста.

– Людмила! – зовет Руслан жену, но пение лишь отдаляется от него.

В комнаты льется свет сверкающих звезд и полумесяца. Руслан вбегает в просторную гостиную, окна в которой распахнуты настежь, а занавеси призрачно развеваются на ветру. Снаружи расцветает летняя белая ночь, и воздух, свежий, наполненный ароматом густой зелени, проникает в дом.

– Я больше не ищу судью, Теперь в ночи мерцают мои крылья… Я ныне бабочка в потерянном раю, А прошлому пора стать былью…

И снова пение манит за собой. Из одной пустующей комнаты в другую, и везде отворены окна, а полотна тюля тянутся ввысь, пытаясь преградить путь и скрыть от него беглянку.

– Люда! – снова кричит Руслан и наконец замечает сквозь раскрытую дверь мелькание рыжих волос.

Он ускоряет шаг и оказывается в парадной гостиной, где посередине зала танцует его жена. Прямо над ней висит громоздкая позолоченная люстра. В сумерках кажется, что ее тень готова раздавить Людмилу своими щупальцами.

– Людочка… – Он ближе подходит к жене, стараясь ее не спугнуть.

Из-под белоснежного пеньюара с кружевным подолом мелькают босые ступни, а рыжие локоны, как капризы художника, залившего полотно бордовой краской, ниспадают до самой талии.

Он ловит ее в объятия и прижимает к себе. Оставляет горячие поцелуи на закрытых веках, беззвучно шепчущих губах, и мерно раскачивается с ней в ожидании, когда приступ закончится. Вскоре Людмила затихает. На некоторое время она тяжелеет и теряет сознание. Но ресницы вновь трепещут, и она поднимает на Руслана осмысленный взгляд:

– Я вновь ходила во сне?

Он улыбается как можно естественнее. И неважно, что сердце бьется слишком часто, а руки холодеют от страха. Сейчас в лунном свете Людмила прекрасна как никогда. Точеные аристократические черты. Тонкий нос с небольшой горбинкой – отличительная черта графов Ланских. Пышные губы и высокие скулы. А глаза… Огромные, невероятные, как крылья бабочки. В темноте они кажутся почти черными, а на свету сверкают изумрудом.

Руслан бережно обнимает Людмилу, свою жену, свою драгоценность и гордость.

– Да. И пела. Тебе вновь что-то привиделось?

Дрожь пробегает по телу Люды, и она теснее к нему прижимается, положив голову на его плечо.

– Видела, – шепчет она. – С тех пор как мы переехали сюда, видения стали ярче. Я мало что помню… Только бабочек. Там было много бабочек…

– Так это же чудесно! – Руслан облегченно выдыхает.

Он не хочет, чтобы видения мучили Люду, но парадокс в том, что она счастлива только в усадьбе. А в городе начинает чахнуть, как цветок без воды.

– Да, – Людмила всхлипывает, – только те бабочки были мертвые…

=♦=♦=♦=

– Собирайся, – Элина встает и кидает Марго ее сумочку. – Поедем налегке, – правой рукой прокручивает на телефоне расписание автобусов. – Прекрасно. В десять минут восьмого отправляется автобус в Москву. Будем там к обеду. У нас есть полчаса, чтобы добраться до автовокзала. Я забронировала нам два билета.

Она сталкивается с растерянным взглядом Марго:

– Что?

– Вот так легко? Приедем в Москву?

– Ну с чего-то надо начинать, – раздраженно отвечает Элина. – Исчезновение Регины, твой приступ, Владлен – все это связано. Я не люблю, когда в моей жизни творится необъяснимое. А за это утро уже переб…

Краткий звонок в дверь заставляет Элину умолкнуть. Они настороженно переглядываются с Маргаритой. Та одними губами шепчет:

– Ты кого-то ждешь?

– В такую рань? – шипит Элина и качает головой.

Вытирает вспотевшие ладони о джинсы и тихо подходит к двери. Повисшая тишина напряженно