Читать книгу - "9 месяцев после развода - Мария Устинова"

планы выгорят. Все давно рассчитала и много раз выверяла планы, пытаясь найти подводные камни. Я все рассчитала.

Мама узнала, что я беременна, когда было десять недель.

Несколько недель меня мотало между отчаянием и надеждой. Я не была уверена, что сохраню ребенка.

Развод. Беременность.

Ситуация была болезненной и нетривиальной.

Но мама так обрадовалась, что стало стыдно, что я допускала такие мысли. Она сразу начала звать меня к себе. Рассказывать, что справимся, как она справилась со мной в свое время. Я заподозрила, что сама подобным образом появилась на свет.

Мама действительно проучилась первый курс в другом городе. Не в столице, но тоже в крупном. И вернулась. Перевелась, родила меня, доучилась на заочном и пошла работать в ДК. Главным образом потому, что там работали до пяти и в руководстве сквозь пальцы смотрели на больничные, отлучки и опоздания, которые часто случаются, когда у тебя маленький ребенок. Примерно такую жизнь она теперь видела и для меня.

Только я, к счастью, уже имела диплом, работу и друзей, которые разрешили у них пожить…

Как рассказать маме о разводе, я не знала.

Она бы спросила о причинах, а мне было бы стыдно рассказать. Мама интеллигентная женщина, меня с детства учили быть милой, находить общий язык с окружающими, гасить конфликты.

Боюсь, у нее бы случился инфаркт, узнай она, что меня обвинили в воровстве и бросили. Она бы не поверила, но решила, что я сделала что-то настолько ужасное, что со мной даже не захотели говорить…

Было очень стыдно признаваться из-за Антона.

Что он так со мной поступил.

Что близкий человек решил, что я не достойна его. Я даже себе стыдилась признаться, как сильно отношение Антона меня ранило.

Я сказала маме, что мы не прошли притирку.

Она поняла, почувствовала, что я недоговариваю, но она всегда была деликатной женщиной и не стала давить. Думаю, подозревала измену или что-то похожее, из-за чего разводятся чаще всего.

– Алло, доченька… Что-то случилось? Почему так рано?

Ее голос заставляет меня улыбнуться.

– Все нормально. Ты не против, если я приеду к тебе на время родов?

– Хорошо, что решилась! – мама вздыхает с облегчением, она старой закалки и считает, что глубоко беременная женщина должна находиться в кругу семьи и друзей, а не в другом городе. – Когда тебя встречать?

Размышляю, что ехать придется на поезде. Самолет я не перенесу.

– Сегодня закажу билеты и перезвоню.

Мы еще немного болтаем и прощаемся. Тревога набрасывается на меня с новой силой.

Скрывала я, кто отец ребенка не только потому, что боялась слухов. Была еще причина: трудно будет объяснить, почему я сохранила ребенка от бывшего, когда уже развелась и меня бросили.

Для себя я объясняла это просто.

И знала всем сердцем.

Я Антона любила.

Связывала свою жизнь с ним. Он был для меня первым во всем.

Когда как гром с ясного неба прогремела новость о разводе, это раздавило меня, но не лишило остатков чувств и разума. Мой сын ни в чем виноват не был. И зачали мы его еще в любви и в согласии.

Я бы не смогла от него избавиться. Даже сама мысль об этом казалась кощунственной. У меня был только один выход… Трудный, неудобный и непростой путь матери-одиночки.

Только мама меня поняла.

Бросаю взгляд на часы – пора собираться. Пока доеду до врача с таким животом… Беременность сделала меня медлительной.

Очереди на удивление нет.

– Орловская, проходите! – врач рада мне, как родной.

Я прилежная и пунктуальная пациентка: выполняю все предписания и вовремя прохожу обследования.

Сажусь и протягиваю обменную карту.

После рутинных вопросов, сообщаю:

– Я решила уехать на время к маме. Так что в столице рожать не буду.

– Вы с ума сошли? – грубовато интересуется она. – У вас скоро роды!

Глава 4

Антон

– Антон Иванович, вам звонил Кирилл Николаевич. Очень настаивает на разговоре с вами. На встречу записан главный бухгалтер, вы его примете?

Пока секретарша тараторит, он смотрит в окно.

Возвращаться в реальность не хочется. Но придется.

– Что? – он поворачивается к стройноногой девушке.

– Кирилл Николаевич второй день не может дозвониться, – слегка обиженно, словно он намеренно ее не слушал, повторяет она. – Вчера вечером и днем вам звонил. Я не знаю, что ему отвечать. Кирилл Николаевич старший акционер и отец вашей невесты, я не могу просто ему отказать…

– Пусть перезвонит вечером, – вздыхает Антон и окончательно возвращается в суровую деловую реальность. Если раскисать, все пойдет прахом. – Бухгалтера пригласите через полчаса, а сейчас кофе покрепче.

Секретарша уносится выполнять поручения.

Кира занимает его мысли со вчерашнего дня…

ПТС он нашел случайно.

Даже в голову не приходило, что Кира может уйти из его жизни, оставив вещи. Полугодие выдалось насыщенным. Суд, наведение порядка в делах отца – вышел срок, и он вступил в наследство. Новые отношения. Проблемы с сотрудниками и бывшими сторонниками отца, которых он считал верными, но после смерти они попытались перехватить если не управление, то хотя бы сферы влияния…

Он разделался со всеми. Но бывшая окончательно выпала из внимания.

О Кире он не думал последние месяцы.

После того, как подал на развод, этим занимались адвокаты.

Сама она на связь не выходила.

С чего бы? После того, как ее поймали на воровстве, было очевидно, что ей здесь не на что надеяться.

Хотя в глубине души Антон все же полагал, что она попытается оправдаться. Подстроит встречу. Будет звонить. Терять завоеванную семью, куда она попала по счастливой случайности, мало какая бедная девушка бы захотела…

Но Кира исчезла.

Сначала Антон посчитал это манипуляцией. Она побуждала выйти на нее первым.

Но отношения с воровкой он считал оконченными.

Хотя это было болезненным.

Никак не мог поверить, что она нанесла такой удар по его эго, чувствам. И костью в горле было признавать, что отец был прав.

Он отговаривал жениться на Кире.

Девушка не их круга.

Брак вообще необязателен.

Отец считал в нем говорит юношеский максимализм и дух противоречия. Злился. Настаивал хотя бы на брачном контракте и грозил, что уберет «эту выдру». Затем резко остыл, когда понял, что сын всерьез настроен и продолжать борьбу – это возводить стену между собой и сыном.

«Ты наиграешься, – заявил он. – И поймешь, что я был прав».

Отец умер… Но остался прав.

От этого