Читать книгу - "Пепельный Странник - С. М. Гейзер"

Я поднимаю взгляд и сочувственно качаю головой.

— Если бы только вы сами были хоть капельку интереснее, м? Тогда, может, у вас и появился бы шанс приманить и поймать короля на крючок. Какая жалость.

Ее приторная улыбка не сходит с лица, хотя на секунду она выглядит ошеломленной — судя по всему, она не привыкла получать отпор на свои издевательства. Она открывает рот, чтобы ответить, но Брайар прерывает ее.

— Если только вы не хотите, чтобы я вырезала пару интересных узоров на ваших уродливых физиономиях, советую вам продолжать идти дальше.

— Как поистине варварски, — произносит леди Десна, все еще улыбаясь, несмотря на возмущенный фырк.

Она обменивается многозначительным взглядом со своей свитой. Они приходят к коллективному безмолвному соглашению и быстро ускользают, оставляя Брайар и меня в компании лишь двоих из их группы — тех самых мужчин, которые представились лордом Хестом и лордом Феррисом, если мне не изменяет память.

— Не слушайте их, — говорит лорд Хест, засовывая руки в карманы и одаривая меня добродушной ухмылкой. — По-моему, это потрясающе — то, что вы из Пепельных Земель.

— Согласен, — поддакивает лорд Феррис.

— Потрясающе, — фыркает Брайар. — Как экзотическое животное в клетке?

Улыбка лорда Хеста немного вянет. — Ну, эм, нет, не совсем, но…

— Но это примерно то, что вы имели в виду, — заканчивает она за него, наклонив голову с хищной усмешкой.

Прежде чем он успевает ответить, кто-то прокашливается у меня за спиной. В глазах лорда Хеста мелькает что-то похожее на страх, когда рука ложится мне на поясницу. Знакомый аромат окутывает меня вместе с легким покалыванием магии, обычно предшествующим появлению Рива.

— Господа, — произносит он прохладным, пренебрежительным тоном.

Оба отвешивают поспешные поклоны, прежде чем ретироваться.

Брайар кипит от ярости, глядя им вслед.

— Из чистого любопытства, — бросает она, покосившись на Рива, — если бы я отвесила пощечину высокопоставленному гостю от имени нашей леди Ароуин, мне была бы дарована неприкосновенность?

— Сделаю вид, что не слышал твоего вопроса, — отвечает он, убирая руку с моей талии и поправляя манжеты пальто, — и демонстративно посмотрю в другую сторону, реши ты совершить что-то подобное.

Уголок губ Брайар слегка приподнимается, прежде чем она извиняется и удаляется на поиски чего-нибудь покрепче.

— Надеюсь, ты понимаешь, что она абсолютно серьезно насчет пощечин, — говорю я Риву. — И тебе повезет, если она ограничится только ею. Тебе стоило бы поосторожнее ее поощрять.

— Мне доводилось справляться со скандалами и похуже.

Его рука снова ложится на меня, на этот раз обнимая за бок, пока его глаза следят за двумя отчитанными им мужчинами.

— Ты ведешь себя ужасно собственнически для человека, который просто притворяется, — замечаю я.

— Я лишь пытаюсь сделать наш спектакль правдоподобным. — Его пальцы задумчиво постукивают по мне. — В конце концов, у меня есть репутация; ни для кого не секрет, что Муренский король защищает то, что принадлежит ему.

Небольшой трепет пробегает во мне от того, как именно он произносит это принадлежит.

Ничего не могу с собой поделать.

Я пытаюсь оградить себя от жара, расползающегося от его прикосновения, но это невозможно. Мне не удавалось остановить это и раньше, а туман, вызванный алкоголем и уставшими нервами, ничуть не притупил этот эффект.

Музыканты затягивают бодрый вальс, выманивая на танцпол несколько десятков пар. Желая перейти к чему-то с более ожидаемыми, предсказуемыми шагами, я спрашиваю: — Разве Муренский король танцует?

Рив склоняет голову.

— Танцует. Ради соблюдения приличий.

Я протягиваю руку.

— Тогда продолжим нашу уловку, м?

Мы выходим в центр полированного пола павильона, раздвигая толпу по пути. Я не обращают особого внимания на тех, кто за нами наблюдает. Не могу. Моему здоровому глазу приходится оставаться сосредоточенным на короле, чтобы не отставать от него и не сбиться с шага. Это одна из причин, почему я не очень-то люблю толпу; в ней трудно сориентироваться, когда я слышу и чувствую — но не вижу — все эти тела, сжимающиеся и перемещающиеся вокруг меня.

Но пока король держит меня, люди соблюдают широкую, почтительную дистанцию, что помогает сохранять равновесие.

Мы танцуем под одну песню, затем под другую, и весь мир сужается до пространства между нами и медленного вращения пола под нашими ногами.

— У тебя хорошо получается, — делает он комплимент.

— Звучит так, будто ты удивлен.

— Ты сама говорила мне, что в местах, откуда ты родом, не устраивают много формальных и вежливых балов.

— А ты знал, что вполне возможно танцевать без роскошных платьев и толпы нарядно одетых людей, оценивающих твое выступление?

— Не знал. — Его улыбка кривится. — Кто бы мог подумать?

Он легко кружит меня, и я растворяюсь в движении, ненадолго возвращаясь к своим не многочисленным, но дорогим воспоминаниям о более теплых и счастливых ночах в Халвгейте. О редких случаях, когда мы откладывали работу и танцевали у костров, смеялись и пили, пока не валились с ног от усталости. Конечно, ничего столь экстравагантного, как это, но тогда хватало и этого, чтобы продолжать жить и помнить: жизнь все еще стоит того, чтобы цепляться за нее, даже когда приходится тяжело.

Я не говорю ему, что танцевать меня научил Малахи. Сейчас не самое подходящее время для упоминания о человеке, который когда-то был любовью всей моей жизни — особенно учитывая, что Рив снова сверлит взглядом тех двоих мужчин, которых он только что прогнал.

— Ты до смерти перепугал тех бедолаг.

Он моргает, возвращая свой взгляд ко мне.

— Периодическая доза страха полезна для человека.

— Но разве это было необходимо?

— Да. Мне не нравилось, как они на тебя смотрели — так, будто прикидывали твою ценность и думали, в какой позе им больше хотелось бы тебя поиметь.

— С чего ты взял, что они думали именно об этом?

— Потому что твое платье производит примерно такой же эффект на большинство присутствующих здесь мужчин, смею предположить.

— А на тебя оно производит такой эффект? — Вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю его остановить.

— Меня не так-то просто выбить из колеи, — отвечает он, снова кружа меня, а затем притягивает ближе и добавляет: — К тому же я уже определился.

— Определился?

— С тем, в какой именно позе мне больше всего хочется тебя поиметь.

Жар разливается по всему моему телу, опасно пульсируя между бедрами.

— Ты очень предан этому спектаклю.

— Я редко делаю что-то наполовину.

— Разумеется нет. Ради приличий всегда важно доводить дело до конца, не так ли?

— Именно.

— И наше появление пока тебя удовлетворяет, Ваше Величество?

Он усмехается.

— Какая формальность.

— Ну да, ведь это