Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

крыше, лежа под ним. О том, сколько раз я думала о его поцелуе с той ночи, чувствовала вкус виски на языке и жаждала снова ощутить бабочек в животе. Борьба добра и зла в моей голове. Притягательность всего этого настолько опьяняет, что я даже не осознаю, что наклоняюсь к нему, пока мои губы не касаются его губ.

«Что ты делаешь?!» — предупреждение вопит в моей голове. Его бедро вздрагивает под моей ладонью, которую я невольно туда положила.

О боже мой.

Чувство крайнего стыда заливает меня мучительными оттенками красного, когда я отстраняюсь ровно настолько, чтобы увидеть неодобрение, потемневшее в его глазах. Он выхватывает мое запястье из своих коленей, пугая меня, и я задаюсь вопросом, не ударит ли он меня по лицу моей же собственной рукой.

— Ты неправильно понимаешь мои намерения.

— Прости, — щеки горят от унижения, я не могу заставить себя посмотреть на него. — Я думала, ты... В смысле мы... Я думала, ты хотел...

— Ты подросток. Практически ребенок. Я взрослый мужчина. — насмешка в его голосе густая и снисходительная.

— Я не ребенок, — огрызаюсь я, и моя злость отвлекает меня от смущения. — Помнится, раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы поцеловать меня.

Глаз дергается, челюсть движется, он смотрит на меня в ответ.

— Пьяная ошибка, как я уже сказал.

Ошибка. Я была ошибкой. Я стараюсь не позволить этому болезненному удару его насмешки проникнуть мне под кожу, но ничего не могу с собой поделать.

— Ты действительно нечто. — ненавижу то, что мой голос срывается на последнем слове, и мне приходится на мгновение отвести взгляд, когда жжение в глазах грозит слезами. — Мы с тобой куда больше похожи, чем ты думаешь, знаешь ли. — вывернув руку, всё еще зажатую в его хватке, я вырываюсь и закатываю рукав рубашки, чтобы показать шрамы на своей руке. — Я тоже знаю, каково это — отталкивать людей.

Он не удостаивает их даже взглядом.

— Ты думаешь, твои маленькие незаметные шрамы делают нас похожими? Ты совсем не похожа на меня, Иса. Ты понятия не имеешь, кто я такой и что я сделал, чтобы заслужить свои шрамы.

— Ты не монстр. И не дьявол, которым тебя все называют. Дьяволы не помогают людям. — под холодными тенями в его глазах лежит искра тепла, настолько тонкая, что я почти сомневаюсь, не воображаю ли я её. — Ты просто одинок. Как и я.

Он издает невеселый смешок.

— Я никогда не был одинок. В этом и проблема обладания деньгами. Всегда есть кто-то, кто их хочет.

— Деньги — это всегда твое оправдание? Потому что моим всегда было то, что они недостаточно умны. Недостаточно зрелы.

Мускул на его челюсти дергается; я представляю, как он перемалывает мои слова зубами.

— Чего ты хочешь, Иса? — он подносит мое запястье к своему лицу, удерживая его там и целуя тонкие белые линии на моей коже. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Чтобы ты могла добавить еще один в свою коллекцию?

— Пошел ты. — я дергаю руку назад, но он усиливает хватку. — Тебе не обязательно быть жестоким.

— Обязательно. Это моя природа. Впрочем, ты права. За эти годы я совершил с собой немало садистских вещей. — он проводит большим пальцем по моим шрамам, словно читая их, и та мерцающая теплота возвращается снова. — Но лишать себя чего-то всегда было для меня самым тяжёлым.

Печаль и одиночество в его голосе дергают меня за сердце, и на краткое мгновение я задаюсь вопросом, не его ли это искренность просачивается сквозь сталь. Рука всё еще поднята в воздухе, я разжимаю кулак, чтобы коснуться его лица. Он отшатывается, сбрасывая мою руку, его выражение лица снова становится настороженным и жестким.

Унижение вспыхивает во второй раз, и я вскакиваю с банкетки.

— Забудь. Я просто... Это было глупо.

Сильный рывок за руку притягивает меня к нему, пока мой зад снова не врезается в банкетку. Обхватив мой подбородок ладонью, он держит мое лицо и поглощает мое дыхание в обжигающем поцелуе.

Бабочки взрываются в моем животе, сердце трепещет бесконтрольно, целый зверинец крыльев и победы заперт внутри меня. Голова кружится, мышцы слабеют, и чертовски хорошо, что я сижу, иначе я бы, наверное, грохнулась в обморок. Я тянусь, чтобы за что-нибудь удержаться, и мои кончики пальцев встречают твердые, напряженные мышцы его бицепсов.

Дикое рычание сотрясает его грудь, его пальцы сжимаются крепче, его язык проникает за мои зубы. С нарастающим пылом он целует меня сильнее, и его рука скользит к моему затылку, крепкая хватка там пресекает любую возможность перехватить дыхание.

— Я устал от этих гребаных игр с тобой, — говорит он сквозь зубы.

Теплая ладонь скользит вверх по моему бедру, и когда он заходит за край моей юбки, я ахаю ему в рот. Его прикосновение исчезает, он обрывает поцелуй, оставляя холодную и горькую пустоту между нами. Проведя языком по губам, он смотрит на меня, тяжело дыша и раздувая ноздри. Завороженный взгляд на его лице напоминает мне животное, которое только что почувствовало вкус крови и еще не решило, пощадить или прикончить остальное.

Приковав свой взгляд к его взгляду, я веду его руку вверх по своему бедру и под юбку, мои собственные руки дрожат от страха и возбуждения.

— Всё в порядке, — шепчу я.

Его дыхание учащается, и янтарный цвет его глаз поглощается чернотой расширенных зрачков. При первом же скольжении его кончиков пальцев по влажному хлопку моих трусиков я вижу, как его выражение лица заостряется в знающей ухмылке. Я втягиваю воздух и закрываю глаза, концентрируясь на щекотке у барьера к моей плоти под ним. Я была с мальчиками, меня трогали мальчики, но никогда — такой запретный и недосягаемый мужчина, как Люциан Блэкторн. Экзотическое животное, запертое в клетке. Это как упасть в резервуар, не зная, пожрет ли меня в итоге кружащая рядом акула.

Теплое дыхание касается моей шеи, совсем как в моих снах, пока он водит пальцем вверх и вниз по впадинке, которую он нашел, по этой щели чувствительности. Дрожащий поток воздуха вырывается из моих приоткрытых губ. Я упираюсь одной ладонью в банкетку, извиваясь под его настойчивыми пальцами, и развожу колени, давая ему доступ.

— О, да, — выдыхаю я и закусываю нижнюю губу зубами, пока медный привкус