Читать книгу - "Горькая полынь моей памяти - Наталия Романова"

  – Хорошо, съездим ко мне на работу и пойдём искать Кирпич, – пробормотала Эля, стоя лицом к дочери, тщательно вытирая малышку, особенно быстросохнущие не густые рыжеватые волосы.

  Дамир невольно скользил взглядом по женской фигуре. Совсем не изменилась, лишь немного, или память подводит его. Ноги всё те же – стройные, длинные, тонкая талия, округлые, соблазнительные бёдра, изгиб спины и изящная шея с непослушным завитком по линии роста волос. Ничего безупречного, идеального, при этом манящее, оглушающее. В каждом движении – порок. Соблазн. Яд.

  Он, как хренов вампир с обсыпанным мукой лицом – кто бы вспомнил, как звали парня, – боролся сам с собой, чтобы не вцепиться в гладкую кожу на шее, не дёрнуть на себя это тело, вряд ли способное сопротивляться. Развернуть к себе лицом, скользить алчущими движениями языка по ключичным впадинам, по выемке между грудей, так не подходящих тонким рукам, торчащим ключицам и узким плечам. Гладить бедро, отыскать родинки, ускользающие под бельё, прячущиеся в укромном месте.

  Туман из горечи заволакивал глаза Дамира, его сознание, сердце, он едва дышал, боялся пошевелиться. Застыл, как каменное изваяние, опасался любого движения, звука, шевеления воздуха. Дуновение ветра – и он не справится с напряжением, взорвётся, разлетится на квинтиллион частиц, разнося и этот дом, и город, и море на атомы.

  – Готова? – Дамира вывел из провала в сознании голос Эли, всё такой же порочно глубокий. Она обращалась к дочери, а Дамир вздрогнул.

  – Да! – взвизгнула Серафима, подпрыгивая на диване, натягивая колготки.

– Спасибо тебе, – Дамир не сразу понял, что говорила Эля, он видел шевеление манящего рта, понимал, что из него вылетают звуки, но не слышал. Оглох, контужен, одурманен. – Мы пойдём.

  – Куда вы пойдёте? – он быстро пришёл в себя, уже жалея о собственных словах. Пусть идут. Не его женщина, не его ребёнок, не его ответственность. – Дом, который ты снимала, снёс сель.

  – Я знаю, – Эля посмотрела на него, как на юродивого, выкрикивающего на площади известные всем истины. – Поедем за зарплатой, а потом… Спасибо за всё, – повторила Эля.

  – Серафима всегда по утрам не завтракает? – Дамир уставился на Элю. Девять утра, взрослый может обойтись чашкой кофе, зелёным чаем, ребёнку же необходим полноценный завтрак.

  – Я кушать хочу, – обиженно пробурчала рыжулька. Похоже, она отличалась хорошим аппетитом, как все дети, которых знал Дамир. А знал он только своих сестёр, братьев и племянников.

  – Пойдём, посмотрим, что у нас есть, – Дамир протянул руку Серафиме, та с радостью схватилась за ладонь и затопала на кухню. Он не удержался от победного взгляда на Элю.

  Всевышний! Что он творит! Просто убей его, уничтожь прямо здесь, сейчас, не сходя с места!

  Но нет, вместе с рыжулькой они пришли на кухню и стояли в задумчивости перед раскрытым холодильником.

  – Молока нет, – подвела итог Серафима. – Творог есть! Мама умеет готовить сырники, правда, мама?

  – Правда, – шёпотом отозвалась Эля.

  – Когда я хорошо себя веду, и у мамы есть время, она готовит чак-чак – это вкусность специальная, – пояснила девочка. – Ты пробовал чак-чак?

  – Да, однажды, – Дамир с трудом сглотнул горечь.

  – Наверное, ты плохо себя вёл, раз мама не готовила тебе вкусность.

  – Скорей всего, – он с трудом выдавил из себя улыбку. Эля изменилась в лице, побледнела, он видел, как тряслись кончики её пальцев, напрягся каждый мускул в теле. – Сырники? – произнёс он тихо, глядя на неё.

  Почему? Зачем ты сделала это? Такая жизнь милей, понятней, привычней? Бездомное существование на зарплату маникюрши? Судьба одинокой матери? Как девушка в восемнадцать лет может быть настолько порочна, чтобы выбрать это?.. Поморы даже собак не привязывают...

  Потом они завтракали. Эля молчала, а Дамир отгонял от себя морок желания и видения, как это могло бы быть. Видения, горькие в своей откровенности, родные, удушливые, как запах полыни.