Читать книгу - "Портал к тебе - Александра Никишаева"

Глава 32.1

В какой-то момент я перестала считать часы, проведённые с Орелианом. Наверное, именно это и стало моей первой ошибкой. Мы работали бок о бок почти каждый день. Встречались в лаборатории на рассвете, расходились глубокой ночью, когда свет в цехах уже гас. Иногда между нами проходили часы абсолютной тишины, которую не хотелось нарушать. Мы обменивались инструментами, листами с расчётами и короткими взглядами, которые заменяли целые абзацы объяснений. Орелиан пугающе быстро научился считывать мой ритм. Если я начинала нервно барабанить пальцами по столу, он не спрашивал, в чём проблема — он просто знал, что я зашла в тупик. Если я откидывалась на спинку кресла и замирала, глядя в потолок, он молча ставил передо мной чашку кофе. Когда я слишком долго и яростно сражалась с одной-единственной формулой, он мог просто положить рядом чистый лист и негромко произнести:

— Попробуй посмотреть на неё с другой стороны.

И почему-то это почти всегда работало. Но самое странное было в другом. Орелиан знал мои привычки, о которых я не упоминала ни разу.

Однажды утром я обнаружила на своём столе чашку кофе, аромат которой заполнил всё пространство вокруг.

— Я не просила, — заметила я, не поднимая глаз от чертежа.

— Знаю, — отозвался он, даже не глядя в мою сторону.

Я нахмурилась, вдыхая запах.

— Тогда почему здесь корица?

Орелиан пожал плечами, продолжая что-то помечать в своём журнале.

— Тебе так нравится.

Я замерла. Внутри кольнуло странное чувство — смесь удивления и какой-то забытой, почти детской уязвимости.

— Откуда ты знаешь?

Он уже отвернулся к чертежам, и его голос прозвучал буднично, почти равнодушно:

— Ты каждый раз добавляешь её сама. Просто сегодня я решил сэкономить тебе тридцать секунд.

Это было правдой. Я и сама не заметила, в какой момент он успел запомнить эти мелочи. В другой день он молча заменил лампу над моим столом, потому что старая начала раздражающе мерцать, сбивая ритм. Еще через неделю на моем столе появились новые тонкие перчатки — именно такие, какие я предпочитала для работы с эфирными контурами.

— Эти сидят лучше, — коротко заметил он.

Я подняла на него взгляд, приподняв бровь.

— Ты откуда знаешь мой размер?

Орелиан посмотрел на меня так невинно, что я невольно рассмеялась.

— Ты оставила старые рядом с чертежами.

Технически — всё было правдоподобно. Но почему-то каждый раз после таких мелочей у меня возникало странное, почти тревожное чувство. Будто Орелиан не просто узнавал меня. Будто он меня вспоминал. Я старалась гнать эти мысли прочь.

Именно в это время я впервые заметила, как изменилось поведение Рейнара. Он начал заходить в лабораторию гораздо чаще. Сначала я наивно решила, что дело в проекте, в сроках или в каких-то новых вводных. Но вскоре поняла: нет. Рейнар мог провести здесь десять минут, не произнеся ни единого слова о расчётах. Он просто стоял у края стола, сложив руки на груди, и наблюдал за нами. Его взгляд, обычно холодный и аналитический, теперь напоминал прицел. И этот прицел был настроен прежде всего на Орелиана.

Я осознала это окончательно одним утром, когда мы с практикантом одновременно склонились над одним чертежом, почти касаясь друг друга плечами.

— Если здесь изменить угол на две десятых... — начала я, указывая на изгиб линии.

— ...поток уйдёт в боковой контур, — закончил Орелиан, даже не задумываясь.

Мы переглянулись. В этот момент я почувствовала, как в комнате резко упала температура. Я не видела его, но кожей ощутила взгляд Рейнара, который в этот момент, должно быть, буквально прожигал в нас дыру. Я подняла голову. Он смотрел на меня — пристально, почти тяжело.

— Именно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

В этот момент прямо за нашими спинами раздался голос Рейнара. Он прозвучал тихо, но в этой тишине была такая концентрация яда, что я невольно вздрогнула.

— Я вижу, вы уже научились заканчивать предложения друг за друга. Какая поразительная синергия.

Мы оба обернулись. Рейнар стоял у двери. В руках он сжимал папку, но даже не пытался её открыть.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь вернуть в голос привычную нейтральность.

— Уже не уверен, что оно доброе, — отозвался он, и в уголке его губ мелькнула холодная, почти болезненная усмешка.

Я приподняла бровь, глядя на него в упор.

— Что?

— Ничего.

Он прошел к столу. Его шаги звучали как отсчёт перед взрывом. Орелиан спокойно отодвинулся, освобождая место, и в этом его спокойствии было что-то такое, что, как я уверена, бесило Рейнара больше всего.

— Господин Ван-Голд, я закончил проверку третьего контура, — произнес Орелиан.

— Прекрасно, — отчеканил Рейнар, даже не взглянув на расчёты. — Тогда можешь заняться инвентаризацией в нижних цехах.

Орелиан на секунду замер. Его взгляд стал недоумённым.

— Сейчас?

— Сейчас, — голос Рейнара стал стальным. Это был уже не вопрос, а приказ, не терпящий возражений.

Я подняла голову, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Рейнар, мы только начали.

— Вы продолжите, — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, почти собственническое. — Без посторонней помощи.

— А он мне нужен, — отрезала я.

Рейнар замер. Его взгляд стал опасно острым.

— Он нужен тебе? — медленно, почти по слогам переспросил он.

Я почувствовала странную перемену в его голосе. Совсем небольшую, едва уловимую вибрацию, но я уже слишком хорошо его знала. Это был звук натянутой струны, которая готова лопнуть.

— В работе, — поспешила уточнить я, чувствуя, как ситуация становится слишком интимной и опасной.

— Разумеется, — процедил он, и это слово прозвучало как