Читать книгу - "Ненужная жена. Лекарь генерала дракона - Александра Мауль"

Ах, какой же я негодяй. Получился недостойным, что пришлось засмотреться на молодую.

Сейчас вообще рад, что почти сразу, как научился себя понимать отправился в академию. Подальше и не перенял от отца его правила взаимодействия с женщинами.

Я всегда знал, что буду служить своему королю. Как только научился держать меч, стал побеждать во всевозможных соревнованиях. Хотел, чтобы мать хоть раз приехала, гордость в её взгляде первое время мечтал увидеть.

Потом понял, что этому не бывать. Она больше по своим цветочкам в саду уходила, чем по успехам сына.

Да она со мной, в общем-то, всегда была отстранённой и холодной.

Потому я думал, все женщины такие безэмоциональные.

И мир вокруг был холодным и серым.

Я жил своими солдатами, прорывами, победами. Жениться не хотел. Собирался тянуть до последнего, потому что был уверен: ни одна женщина не даст мне того, что я получаю всякий раз, когда гоню с нашей земли врага.

Ошибался.

Всё изменилось в тот день, когда на поле боя я заметил её.

Дико красивую, перепуганную, растерянную.

В порванном платье, в крови и саже она сидела, прижав руку к груди, и осматривалась так, будто её только что бросили в самое пекло.

Впрочем, всё ведь именно так и было.

Истинность я почувствовал гораздо раньше, чем увидел свою пару. Грудь сдавило, огнём полоснуло по нервам и жаром залило тело так, что резко повело в сторону.

В голове запульсировала кровь, а дракон когтистой лапой принялся рвать меня изнутри. Хотел порваться, но я ему не позволил. Я не сразу осознал, что торкнул меня зов истинной.

Кажется, в тот момент я говорил с одним из солдат, но беседу продолжать был не в состоянии.

Развернулся и пошёл на её зов.

Тело казалось деревянным, пока преодолевал между нами расстояние.

Меня буквально рвало на части от неконтролируемого желания заявить на неё права прямо здесь.

Я часто испытывал дикую ярость, и бывало, что контролировать её было сложно. Прорывалась она, но чтобы испытывать подобное…

Я не желал так ярко прежде ни одну женщину. Чаще они пытались привлечь моё внимание, а я просто брал то, что казалось мне красивым и интересным. Иногда недоступным, правда, ненадолго.

Я всегда был предельно честен и говорил, что предлагать больше, чем просто связь я не буду.

А здесь я хотел закрепиться, я её не просто возжелал, я собирался орать на весь Эльмор, что эта женщина принадлежит мне.

Моя.

Удивительные ощущения.

Когда она оказалась в моих руках, крепко прижал к груди и уткнулся носом в волосы. Вот здесь меня снова пробило током, выключило на мгновение из этого мира и когда пришёл в себя, понял: в моих руках истинная.

Моё сокровище.

Моя истинная дрожала, щёки были мокрые от слёз и, видимо, от шока. Она ухватилась тонкими, красивыми пальцами за ткань моей рубашки на груди, ища во мне спасение. Будто сама того не осознавая, на инстинктах уже приняла меня и знала, что я буду защищать до последнего, даже ценой собственной жизни.

Она не сопротивлялась, спокойно дождалась, когда притащу её в свою палатку. Ещё какое-то время я держал её на руках, меня самого начало лихорадить, и я застыл. Застыл, когда опустил её на кровать и не смог отойди, хоть всем видом моя истинная и транслировала, что напугана.

Паника медленно заливала её глаза, и она принялась натягивать остатки юбки на свои потрясающие ноги. Я опустил на них взгляд, громко глотнул да и вообще, выглядел так, что вот-вот брошусь на неё, как голодный зверь. Таким я себя и ощущал. Голодным. Я боролся, изо всех сил боролся с диким голодом и рвущимися сквозь человеческое благоразумие инстинкты зверя.

Я не хотел её пугать.

Эта женщина была другой. Беззащитной, слабой, и несмотря на то что в моей природе было заложено слабых давить, я захотел её защищать. Обратиться в зверя, расправить мощные крылья и накрыть её собой, пока внутренняя паника не оставит эту женщину в покое.

— О-отойдите — прохрипела она, выводя меня из ступора, и я поднялся. Сделал несколько шагов назад, позволяя ей спокойно вздохнуть и осмотреться.

Поднял руки так, будто сдаюсь, и заверил, что я не стану её обижать, а она поведала мне, кто такая.

Иномирянка.

Я таких никогда не видел. Но уже был наслышан о том, что в некоторых королевствах моего мира появлялись подобные женщины.

Об истинности я ничего не сказал, сжал кулаки и лишь сообщил, что в свой мир она не вернётся, потому что моя и здесь я как будто проснулся.

Она вскинула подбородок и опалила меня адским огнём потрясающих глаз, жар которого прошёлся по всему телу. Полоснул по животу.

Она определённо была другой.

Женщина моего мира никогда не смотрела бы на меня с таким вызовом, не бросала мне в лицо, что никогда я не коснусь её и не стала бы приказывать мне, чтобы оставил её в покое и не смел решать за неё.

Я молчал, любовался и захлёбывался неведомыми мне прежде эмоциями, погружаясь в совершенно новый мир. Я мог бы её взять, прямо здесь в моей палатки, против воли, просто зажав рот, указать, что она моя и я буду делать с ней всё, что пожелаю. Мой мир позволял мне это, потому что боги даровали мне истинную.

Но я не хотел.

Я до одури возжелал, чтобы этот огонь в глазах никогда не погас и, закрыв глаза, позволил себя помечтать, что однажды, этот горячий коктейль взрывных эмоций будет направлен не против меня.

Улыбнулся, когда представил, как придёт ко мне сама, как будет смотреть не со злостью, а с желанием и любовью.

Вот только у нас ничего не получалось. Иномирянка отказывалась исполнять мои приказы. Жалась под моей доминирующей энергией, но стояла на своём. Мы боролись взглядами, кусались словами, никак не могли найти общий язык. Мы ругались так, что приходилось накрывать мою палатку пологом тишины, иначе мы могли повеселить моих солдат.

Я давил. А она не поддавалась.

Захлёбывалась эмоциями, плакала, а я выдавал неконтролируемую ярость.

Казалось, что иномирянка не чувствует истинности от слова совсем, отчего меня выкручивало. Я был на войне. Она не заканчивалась даже внутри моей палатки.

Пока однажды я не замолчал. Понял: раз она была другой, то и действовать надо иначе. Я перестал давить и требовать, и в каждом её движении и брошенной в порыве обиде фразе, я услышал то, о чём она просила меня. Принять. И я