Читать книгу - "О мече и серебре - Дженьюари Белл"

ранена, и тебе понадобится помощь. Это большая магия.

— Мы даже не знаем, что это за ритуал⁠…

— Я знаю, — говорит Меч, и ненависть наполняет эти два слова.

Я вздрагиваю, сбитая с толку и усталая. Мои легкие горят, и кашель вырывается из меня, затем снова.

— У нас заканчивается время, Кири, — говорит он более тихим голосом. — Нам нужно идти.

— Они приближаются к Низберну, — мрачно говорит Лара. — Сестры найдут нас. Нам нужно увести их. Вам с Мечом нужно время, чтобы завершить ритуал.

— Мы уведем их, — подтверждает Морроу. — Они будут в безопасности.

— Как? Как они вообще знают, где мы? Я что-то упускаю. Проклятие туманит мой мозг, рана на голове усугубляет это. Я так чертовски устала.

— Магия, которую мы использовали… — запинается Кейдия, ища взглядом Меча.

— Некромантская магия, которую я использовал для трупов в бочках, была как зажженный сигнальный костер, — заканчивает он за нее. — Это не обычное заклинание.

— Значит, они охотятся за тобой, а не за мной. — Это имеет смысл, учитывая, что он перебил кучу моих так называемых сестер.

— Они охотятся за нами обоими, — коротко говорит он.

Кашель разрывает меня, легкие горят. Затем еще, и еще, пока я не начинаю задыхаться. Звездочки вспыхивают перед глазами.

— Давай ей это три раза в день, — говорит Кейдия, хотя ее голос звучит отдаленно. — Это поможет ей спать. Это от травмы головы. Вам нужно спешить — проклятие не должно прогрессировать так быстро.

— Больше времени никогда не было вариантом, — говорит Меч.

Я моргаю, пытаясь разогнать точки, плавающие в поле зрения, потому что не могу понять, что он говорит.

— Давай, — говорит Лара, и я неуверенно встаю, пока она помогает мне натянуть мои старые верные кожаные штаны.

— Я не хочу оставлять платье, — жалобно говорю я. Мои зубы стучат, меня трясет, пока Кейдия и Лара обе работают, снимая белое платье и заменяя его мягкой сорочкой. — Пожалуйста, — добавляю я.

— По этому я понимаю, что тебе совсем хреново, — говорит мне Лара. Думаю, она улыбается, но сосредотачиваться не очень приятно. Я сглатываю, чтобы подавить тошноту от усилия. — Ты сама вежливость.

— На, — Кейдия осторожно просовывает мою голову в толстый шерстяной свитер, и я послушно продеваю руки, как угрюмый ребенок.

Я закрываю глаза, и воспоминание всплывает на поверхность: мои младшие братья бешено хихикают, когда я пытаюсь помочь матери одеть их на день. Мягкость их круглых щек, их пухлые руки и запястья.

— Их больше нет, — грустно говорю я, открывая глаза.

Они никогда не узнают, каково это — скакать на лошади сквозь метель или пьяно смеяться с друзьями у ревущего камина.

— Или влюбиться, — говорю я вслух.

Лара смотрит на меня сквозь суженные веки, завязывая зеленый плащ, который одолжила мне несколько недель назад.

— Кейдия, можешь еще что-нибудь сделать с ее головой?

— Я когда-нибудь рассказывала тебе о своих младших братьях? — спрашиваю я ее.

Пальцы Кейдии порхают по моим щекам, легкие, как лунная моль, зеленоватые и столь же нежные. Я смотрю на Лару, сердце колотится.

— Я скучаю по ним. Они были просто младенцами, и их убили. Они убили их всех.

— Я знаю, — говорит мне Лара, ее голос срывается. — Я знаю, что они это сделали, Кири. Ты все исправишь. Ты сделаешь так, чтобы это не повторилось. Ты сможешь.

— Я не смогу, если умру. Проклятие, — я бормочу, и, кажется, не могу остановиться. — Проклятие, я чувствую его, Лара. Теперь оно хуже.

— Сегодня ты использовала слишком много магии, — говорит мне Кейдия. — Оставайся с Мечом, позволь ему заботиться о тебе.

Лара надевает мои сапоги, заталкивая мои ноги внутрь и зашнуровывая их.

— Я скучаю по своей семье, — говорю я ей. — Я скучаю по ним, и мне никогда не разрешали. Интересно, кем бы я была, если бы они выжили. Еще больше интересно, кем бы они были.

Она берет меня за подбородок, пальцы Кейдии все еще выписывают нежный танец вокруг моих висков.

— Мы теперь твоя семья, Кири. Ты слышишь меня? Ты была для меня как сестра с того дня, как мы встретились, и останешься ею еще долго после того, как все это закончится, что бы ни случилось. Морроу может быть старшим братом, которого ты никогда не хотела, Кейдия — дикой младшей сестрой, которой мы все слегка побаиваемся, а Дарио — раздражающим кузеном, которого иногда хочется шлепнуть.

— Эй, — говорит Дарио. — Мне это не нравится.

— Он больше похож на троюродного кузена из ветви семейного древа, о которой мы не говорим, — удается мне.

— Вот, — говорит Кейдия, ее пальцы замирают в моих волосах. — Думаю, это помогло привести ее в порядок. Меч, позаботься о ней. Она будет слабой день или два.

Морроу поднимает меня наполовину на лошадь, и большая рука обхватывает мою талию, затаскивая меня до конца.

— Мы снова увидимся, Кири.

— Встретимся в Пустошах не позже чем через три недели. Вы будете знать, куда идти, — резко говорит Меч Ларе.

— Пустоши, — повторяю я. — Там ничего нет. — Включая Солу и ее проклятых последователей. — Идеально.

— Пустоши через три недели, — говорит Морроу. — Мы уведем сестер.

— Куда вы пойдете? — жалобно спрашивает Кейдия, переводя взгляд между нами.

— Туда, куда вы не сможете последовать, — отвечает Меч.

Фил смотрит на меня светящимися глазами с заснеженной земли.

— Скажите мне, что все будет хорошо, — говорю я, обращаясь ни к кому конкретно.

Ответом мне служит только стук копыт лошади о ледяную землю и печальный вздох зимнего ветра в ушах.

Глава 44

МЕЧ

Кири обмякает в моих руках в считанные мгновения, ее голова откидывается на мою грудь, когда магия, которую Кейдия применила, чтобы ускорить ее исцеление, начинает действовать.

Если бы не ее глубокое и ровное дыхание, я бы обезумел от беспокойства за нее. Но и так я беспокоюсь достаточно. Кобыла Кири и мул Грибок ловко следуют за нами, нагруженные нашей долей припасов.

Корона Солы висит на цепочке у меня на шее, неприметная, но странно тяжелая там, где она лежит между нашими телами.

Ветка дерева рвет плащ Кири, отрывая кусок, украденный лист на залитом лунным светом снегу.

Приспешники Солы украли бы у нее все, у меня, все снова.

Я не позволю.

Кири — моя.

Вдалеке директ Кири рычит, бросая вызов, и я слышу в этом отголосок своих мыслей.

Я сделаю все, чтобы уберечь ее от них — но ее судьба была решена с тех пор, как ее губы коснулись Чаши.

Я сменил лошадей дважды к тому времени, как мы останавливаемся, проехав весь день