Читать книгу - "Важнее слов - Миа Шеридан"

и ненадолго. Выпей я достаточно, я бы заглушил эти мысли совсем, но это бы значило, скорее всего, что я бы просто отключился и потерял целую ночь, которую я мог бы провести с Джесси. А ночей этих осталось у нас не так уж и много – всего четыре, если быть точным.

Я все еще презирал себя, особенно после того, как Джесси так близко познакомилась с тем развратом, из которого и состояла моя жизнь. Аннетт. Господи боже. Мне казалось, что я запятнал невинность Джесси уже тем, что ей пришлось стать свидетельницей этой ужасной сцены. И мало того: я будто ударил ножом как раз в то место, которое, как она сама мне признавалась, было для нее самым болезненным. Я знал, каково это, когда такое происходит, и я попросту ненавидел себя за то, что позволил такому случиться.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и вновь вернулся к тому, о чем мы говорили с ней накануне ночью в ее комнате. Джесси узнала, что я не умею читать, и она не отвергла меня сразу же. От осознания этого мне становилось лучше, почти радостно, и все же… знакомое ощущение стыда все еще было ощутимо где-то на заднем плане, и совсем расслабиться у меня не получалось. Я так долго врал, что уже и не знал, хватит ли у меня смелости признаться в этом перед всеми. Я даже не мог себе представить, каково это: жить, не пытаясь ежесекундно перестраховываться, заметать следы и пытаться предусмотреть какое-то невероятное количество вещей.

Я стал настоящим мастером обмана, я годами оттачивал свое умение лгать, импровизируя, – все, чтобы уйти от неудобного вопроса, отвлечь собеседника. И, черт побери, это меня истощало. Я лгал так долго, что уже свыкся с этим, но раз о моей тайне узнала Джесси, то каково мне будет теперь лгать, когда она со мной, зная, что она понимает, что я делаю? Какие новые, неизведанные еще грани стыда это передо мной откроет? Постоянно лгать в присутствии того, кого ты уважаешь, того, кто знает, что ты лжешь. А когда она увидит, с каким мастерством у меня получается притворяться, поймет ли она, почему мне приходится так поступать, или это сведет на нет то доверие, которое она еще могла ко мне испытывать? Ведь как можно доверять кому-то, кто напоминает тебе о человеке, который когда-то так сильно тебя ранил?

Я отхлебнул еще немного бурбона. Бессмысленное блуждание моих мыслей злило и смущало меня.

Меня охватило сильное желание просто провести в своей комнате весь день, дожидаясь Джесси, но тогда бы я почувствовал себя взаперти. Музыка больше не звучала в моей голове – я все равно ничего не смогу написать. А еще мне хотелось выпить. Я позвонил Нику, и он сказал, что сейчас занят, но будет готов встретиться со мной в баре в пять. Я спустился в бар в четыре и вот уже сорок пять минут тянул один и тот же напиток. Кто-то на другом конце барной стойки громко засмеялся; я посмотрел туда и увидел пожилую пару. После этого я осмотрелся вокруг, надеясь, что старины Ларри нет нигде поблизости.

Мне действительно нечего было сказать ему вчера вечером, да и сейчас я не придумал, как бы могла звучать моя речь. Какой был смысл извиняться, если сама измена от этого никуда не денется. А что касается самого Ларри, то он решил, что не было смысла тратить время, покрывая меня и Аннетт ругательствами. Кому бы хотелось знать, когда и как часто ему изменяли? Сука.

Я знал, что Аннетт улетела из Франции первым же самолетом, а Ларри собирался отправиться вслед за ней на следующий день. Я понятия не имел, в каком статусе теперь находился их брак после того, что произошло в моей комнате. Из всех отвратительных эпизодов моей жизни этот легко забирал первое место. Я шумно выдохнул, от воспоминаний о вчерашнем вечере по всему моему телу вновь прошла волна отвращения.

Я даже не знал, есть ли у меня теперь агент и хотел ли я, чтобы меня представлял именно Ларри. Да и хотел ли я теперь вообще агента?

Ларри был невероятно хорош в своем деле, он всегда выбивал контракты на самых лучших условиях, но я не раз видел, как он всаживает людям нож в спину, так что знал, что полностью доверять ему нельзя. Как и он не мог до конца доверять мне, очевидно. К сожалению, меня засосало в такой образ жизни потому, что такому, как я, было проще жить, вертясь среди людей, которые готовы были при случае отвести взгляд, которые не задавали серьезных вопросов и удовольствовались уклончивыми ответами, улыбаясь и кивая в ответ, среди людей, которых не смущало самое подозрительное поведение. Так что я стал одним из них.

Уходя из моей комнаты, Ларри рассказал мне об интервью для французского ТВ, пытаться соскочить с которого, намекнул он, будет только последний мерзавец. Взгляд, полный отвращения, которым он меня одарил при этом, как бы говорил, что он еще сдерживается, говоря просто «мерзавец». Да уж, то, что он заставляет меня работать, пока я должен был бы отдыхать, было хреново, но я был не в том положении, чтобы говорить «нет». Не после той сцены, которая между нами разыгралась.

– Ого, посмотрите, кто вернулся, – сказал Ник, присаживаясь рядом со мной. Посмотрев на мою выпивку, он поднял бровь. – Я думал, что застану тебя сияющим и счастливым. Чего же ты тогда такой угрюмый?

Я показал ему зубы, надеясь, что у меня выходит подобающая улыбка.

– Ну что, так лучше?

– Не сказал бы, – Ник аж вздрогнул.

От такого я даже засмеялся, но затем зарычал и снова выпил. К нам подошел бармен, Ник заказал пиво, а затем вновь посмотрел на меня.

– Что стряслось, Каллен? Я-то надеялся, ты вернешься из своей романтической поездки, улыбаясь во все лицо и подпрыгивая от радости. Мы с тобой потратили столько времени, изучая все эти винодельни и музеи, французские сады и места для завтрака… Столько подготовки, и что – все пошло наперекосяк?

Я уставился в свой стакан, позволяя себе, хотя бы на мгновение, вновь вернуться в этот уик-энд. Джесси и я в итоге так долго не выбирались из кровати, что у нас не было времени, чтобы сделать и половину из того, что я запланировал. И это было… просто невероятно.

– Все прошло даже слишком хорошо. И все… как-то резко стало сложнее.

Перед Ником поставили его