Читать книгу - "Пешка и марионетка - Бренди Элис Секер"

вывело Софию из ступора. Он понял, что стало ещё хуже, когда она снова начала умолять, теперь с яростью. Мужчины вложили в руки мальчика серп, достаточно острый, чтобы разрезать арбуз, как масло, и дали ему выбор спокойными, пугающими голосами. Он мог выбрать — избавить мать от мучений или убить младшего брата. Если он не выберет, оба будут страдать. Если выберет одного, второй выживет. Всё просто.

Он кивает, будто у врагов был продуманный план.

Моя кожа становится сухой, но я всё равно дрожу, будто в венах копошатся личинки.

Ужасы, которые видел Дессин. Выбор, который не должен делать ребёнок.

Он столкнулся с чистым злом.

— Настолько просто, что его мозг в тот момент эволюционировал, перестроился. Когда он посмотрел в глаза Софии, она была спокойна, мягко улыбалась. Для неё это не было выбором. Она не боялась, не злилась. Она смотрела с любовью и просила ударить серпом. «Всё в порядке, милый», — сказала она. «Вы с Артуром справитесь без меня. Я всегда буду с вами.» Когда он посмотрел на Артура, тот дрожал. Слёзы текли из его глаз, а он не отпускал этого жалкого кролика. Того самого, которого старший брат закидывал на дерево, дразня Артура. Того самого, который волочился по грязи, когда Артур бегал за братом под дождём, умоляя поиграть. Всё промелькнуло перед глазами, и это было больше, чем ребёнок мог вынести.

Он закрывает рот, проводит пальцами по линии челюсти.

И по этой едва заметной паузе я понимаю — сейчас он разобьёт меня правдой.

— В тот момент я появился. Я был и есть сильнее. Я доминирую. Я вижу ясно, без затуманенных эмоций. Рождённый в теле этого ребёнка, я знал — не смогу победить шестерых, державших мою семью в заложниках. Единственное логичное действие — сделать выбор за него. Так я и поступил. Я сказал Артуру закрыть глаза и ударил серпом в грудь Софии. Её смерть казалась вечностью. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, я бы целился в голову. И, как обычно поступают злые люди, они нарушили слово. Вырвали серп из моих рук и вонзили в Артура. Лезвие пронзило кролика, пропитанного кровью. И… Артур посмотрел на меня сквозь слёзы, за большими очками.

— В тот день на нём были комбинезон и пробор в каштановых волосах. Он так и не отпустил этого кролика. В конце я увидел его глаза, когда он звал мать. В его глазах только он знал — я больше не его брат. Родился монстр. Монстр, убивший его мать и не сумевший защитить его. Глубоко в сознании я чувствовал, как мальчик воет. Как он корчится в пучине страданий, из которой не смог выбраться. Это было хуже, чем я могла представить.

Я сдаюсь — плечи трясутся, дыхание сбивается, щёки горят.

Его история — как ветер, раздувающий тлеющие угли в глубине моего живота.

Из всех моих теорий и догадок…

Это даже не приходило в голову.

Дессин появился, чтобы защитить его. Его заставили сделать то, что не должен испытывать ребёнок.

Он должен был быть храбрым и бесстрашным. В тот момент родился Дессин.

— Я… я…

— Тебе не нужно извиняться. Это произошло не со мной. С ним, — поправляет он, отстраняясь.

Но это неважно. Это случилось.

Независимо от того, с кем я говорю, эта невыносимая трагедия и боль застряли в его теле, разлагаясь, как больное животное в лесу, которого не добили хищники.

Я могу протянуть руку и ощутить ненавистную энергию, исходящую от него.

— Я не могу поверить, что это случилось. — Слёзы не останавливаются. — Я бы убила их… — сползаю с бревна, на котором мы сидели, и забираюсь к нему на колени, обвивая шею руками.

Но он не отвечает на объятия, лишь напрягает каждую мышцу.

— Пожалуйста, обними меня, — шепчу я. — Мне нужно знать, что после всего ты не отпустишь.

Его дыхание вырывается из напряжённой груди, будто после подъёма в гору, и его тепло распространяется по мне.

Сначала оно касается моей холодной кожи, проникая глубже, затем, сильнее огня перед нами, разливается по лёгким и сердцу, будто меня обнимает само солнце.

Бесконечное.

— Полагаю, ты отомстил, — дышу ему в шею.

— Правосудие. Я дал ему правосудие. Мужчины отвели меня в Демехнеф, где, как ты знаешь, я тренировался годами. Когда мне было восемнадцать, я забрал жизни этих шестерых способами, о которых не смею говорить при даме. — Он берёт моё лицо в руку, чтобы получше рассмотреть, и подмигивает. — Включая его отца. Человека, который продал свою семью ради этого… эксперимента.

— Погоди… эксперимента?

Низкий рык доносится из деревьев над нами.

Дессин резко поднимает голову, всматриваясь в темноту.

— Нам пора.

Он встаёт, засыпает костёр песком. Поднимает моё мокрое платье, чтобы надеть на меня.

— Почему? — изучаю его выражение, пытаясь понять причину спешки.

— Кто-то рядом.

54

Ротвейлен

Я следую за ним по тропинке, где снова начинаются красные дубы. Он крепко держит мою руку, не отпуская далеко.

— Дессин, что происходит…

Он резко останавливается, когда перед нами возникает тот самый зверь, о котором я давно не вспоминала.

Ротвейлен, спасший меня в зимнем лесу.

Я помню его каштановые глаза, светившиеся на белом снегу.

— Идём дальше, — приказывает он.

Но я больше не слушаю.

Обхожу Дессина и приседаю на уровень глаз с массивным чёрно-рыжим зверем.

Животное наблюдает за мной осторожно.

Но меня тянет к нему, будто я на крючке, в груди возникает странное чувство.

Снова дежавю.

— Скайленна… — предупреждает Дессин.

— Всё в порядке, — говорю я. — Он не причинит мне вреда.

В каком-то космическом трансе, бездумно, действуя на чистом инстинкте, я протягиваю руку, медленно приближаясь к голове зверя, глядя в его огненные глаза.

Задерживаю дыхание. И животное упирается мордой в мою ладонь, потираясь о меня.

Я смеюсь от облегчения, смотря на Дессина, как ребёнок.

— Ты это видишь?!

Глажу зверя по шее, чешу за ухом.

Он опускает голову, прижимаясь к моей груди.

Плечи трясутся от смеха, я задыхаюсь от восторга, а по телу бегут мурашки.

— Дайшек, откуда они идут? — резко спрашивает Дессин.

Величественный волк рычит и поворачивает голову на север.

— Пошли, — командует Дессин.

Подождите. Он знает этого зверя?

Я что, схожу с ума?

— Сейчас же, Скайленна.

Я встаю, не в силах оторвать взгляд от его напряжённого лица.

— Ты дал ему имя? Он твой?!

Прибавляю шаг, чтобы поспевать за ним, пока мы спускаемся по тёмной тропе.

— Он никому не принадлежит.

Нас снова останавливает препятствие на пути к мотоциклу.