Читать книгу - "Полуночные признания - Дж. Л. Кенна"

что я ее вылитая копия. Мы были совершенно похожи: внешне, говорили одинаково, у нас были те же интересы и вкусы, мы даже пели вместе.

— Ты поешь? Как мило, — говорит мама с милой улыбкой, впитывая каждое слово Уинтер, как евангелие.

— Ее голос сбивает с ног, — говорю, заставляя мать сильнее сжать ожерелье.

— Как романтично, — мурлычет она.

Господи. Для моей матери это как Рождество.

— У нас тут тоже есть свой маленький музыкант, — размышляет мама, глядя на отца.

— Ох, Мидж, — он усмехается, качая головой.

Маленькая улыбка Уинтер превращается в широкую, затмевая прекрасный закат перед нами.

— Вы поете, Ричард? — спрашивает она.

— Нет. Не могу взять ноту, даже если бы от этого зависело мое счастье. Я играю на фортепиано, дорогая.

— Просто обожаю фортепиано. Всегда считала его одним из самых красивых инструментов. Я бы с удовольствием послушала, как Вы играете.

— Что ж, тогда решено, — восклицает Ричард, хлопая ладонью по столу. — Тебе придется привезти ее к нам домой, Алек, и мы устроим представление. Я сыграю, а она споет.

Он улыбается, протягивая руку к моей матери.

Не видел их такими сияющими с... Ну, не уверен, что когда-либо вызывал у них такой уровень восторга.

Улыбаюсь Уинтер, провожу пальцами вверх до ее шеи сзади.

— Конечно, — говорит Уинтер, ее улыбка меркнет. — Я бы с удовольствием, Ричард.

Она напряженно улыбается. Ее мысли, без сомнения, те же, что и мои. Мы договорились не видеться после свадьбы. Или это просто подразумевается. Но мои родители об этом не знают. И, возможно, это была самая большая ошибка – привезти ее сюда. Возможно, поэтому я не должен был этого делать. Они мучительно не осознают, что, скорее всего, никогда больше ее не увидят. После свадьбы, конечно.

Окончательность этого осознания поражает меня. Во рту пересыхает. Тиски сжимают горло, когда понимаю: наше время вместе скоро закончится.

Мне кажется, я только что нашел тебя, моя зимняя буря посреди лета.

Внезапно мать смотрит мимо нас, расплываясь в улыбке настолько широкой, насколько позволяет лицо. Поворачиваю голову, смотрю через плечо и вижу моего брата в дверном проеме: он снимает пиджак.

— Хейден! — зовет она. — Какой сюрприз! Оба моих мальчика здесь… Какая радость!

Уинтер поворачивается, уставившись на Хейдена, который идет к нам с самодовольной ухмылкой на своем мерзком лице.

Резко поворачиваюсь к родителям.

— Я думал, вы сказали, он не приедет, — выпаливаю.

— Алек, пожалуйста, он твой брат. И всегда желанный гость в этом доме, — говорит отец.

— Постарайся ладить, дорогой, — добавляет мать.

Энергия меняется. Темная зловещая туча нависает над нами, когда Хейден выходит на террасу.

— Да, братец, постарайся ладить, ладно? — говорит Хейден, проходя за стулом Уинтер и кладя руку ей на плечо.

Пусть он лучше молится тому богу, который услышит, чтобы я не прикончил его до конца этой ночи.

Особенно, если он тронет Уинтер.

Глава 25

Оборачиваюсь через плечо и вижу, как Хейден приближается к нам с победным блеском в глазах. Чудесно. До его появления вечер шел замечательно. Теперь Алек будет напряженным и вспыльчивым. И давайте не будем забывать, что Алек назвал меня «незначительной обузой, которую он по глупости трахнул». Насколько же тупой идиоткой я буду казаться сейчас?

Невероятно. Это даже не вопрос.

— Да, братец… — тон Хейдена пропитывает воздух, сгущая его. — Постарайся ладить, ладно?

Ощущение его тела, приближающегося к столу за моей спиной напоминает чувство, когда идешь по квартире после хоррора, выключая свет: будто что-то – точнее кто-то – крадется за тобой, набирая скорость, пока ты бросаешься в кровать и натягиваешь одеяло до подбородка.

Его энергия обрушивается на стол, как рой саранчи. Густой туман тревоги забивает дыхательные пути, горло сжимает так сильно, что почти перехватывает дух.

А потом, словно его присутствия было мало, он останавливается за моим стулом и кладет руку мне на плечо. Я смотрю на Алека: его веки сомкнуты от ярости, челюсти сжаты так сильно, что слышу скрежет зубов. Губы сложены в тонкую ниточку – он сдерживается, но знаю: один неверный шаг, и Хейден познает гнев Алека при всех.

Что, уверена, и было его целью.

Контроль необходим Алеку, как глоток кислорода, но теперь ясно: для Хейдена смысл жизни – пакостничать.

— Постараюсь, — отвечает Алек. — Если ты будешь знать свое место, малыш.

Чуть не фыркаю. Хейден отнюдь не мал, но Алек выше и шире в плечах. Хотя мысль о том, как ничтожно сердце Хейдена, сама собой приходит в голову.

Напряженно улыбаюсь Ричарду и Мидж, приподнимаю плечо, чтобы сбросить руку Хейдена, но она остается на месте. Алек, видимо, подавляя ярость, небрежно, но твердо тянется через мою спину, снимает руку Хейдена с моего плеча и бросает ее, будто она испачкана грязью.

— Руки при себе, братец, — хрипит Алек сквозь стиснутые зубы.

Хейден фыркает, обходя стол к Мидж. — Ах, да… — его глаза сияют от восторга, он смакует бессилие Алека. — Ты всегда был… разборчив в своих игрушках, — издевается он, наклоняясь для того, чтобы поцеловать Мидж в щеку.

Алек вскакивает, моя рука соскальзывает с его бедра.

— Еще раз посмотришь на нее так, и я вырежу твой гребаный язык, — скрежещет он, наклоняясь вперед. Его костяшки впились в столешницу с такой силой, что дерево вот-вот треснет.

— Алек! — Ричард встает, его взгляд мечется между сыновьями. У Мидж наворачиваются слезы. — Не смей так говорить при матери!

Встаю рядом с Алеком, игнорируя безумный хохот Хейдена, и вплетаю пальцы в его.

— Простите нас, — обращаюсь к столу с улыбкой. — Пойдем, — шепчу Алеку, проходя между стульев. Его взгляд прикован к Хейдену, тяну его за руку. — Алек, пошли со мной.

Он наконец поворачивается. Его взгляд цепко находит мой. Черты лица смягчаются, но челюсть всё еще напряжена. Он кивает. Крепче сжимаю его руку и веду в дом. Переступив раздвижную стеклянную дверь в гостиную, останавливаюсь, провожу рукой по его плечу, чувствуя на спине взгляды его семьи.

— Я не знаю здешних комнат, — говорю. — Отведи меня куда-нибудь, где мы будем одни.

Алек слабо улыбается – улыбка не доходит до глаз – и берет инициативу. Мы идем по