Читать книгу - "Интеграция - Анна Ледова"

исполнял приказы отца. Во-первых, потому что против всей империи не попрёшь, будь ты хоть трижды высший маг. А, во-вторых, потому что с десятилетнего юнца, ещё ничего не понимающего в магии, когда-то взяли кровную клятву верности. Александр, наверное, мог бы самостоятельно её снять. Но не хотел. Иномирные мозгоправы объяснили бы это подспудным желанием обделённого вниманием мальчика во что бы то ни стало добиться расположения отца. Наверняка и название у этого синдрома есть. Хм. Может, и так. Разве не этому учат иномирные мозгоправы? Что признание проблемы есть половина её решения.

Вот значит, госпожа Хайтвер, на что вы готовы пойти ради своей истинной страсти? Вейстлену он этого не сказал, так как не сразу припомнил эту черту тиранов – слабость к коллекционированию. А как только уложил Римми, всё наконец совпало.

Что ж, госпожа Хайтвер всё же получит желаемое. А заодно и послание Александра в виде покалеченного курьера. Флирт иногда принимает такие причудливые формы…

Засыпать уже не было смысла, ночь сменилась пасмурным утром, но Александр всё равно прилёг рядом с магичкой, снимая с той заклятье. Римми тут же заворочалась, спросонья нащупала нейра и уткнулась лицом в его шею. Балансируя на грани сна, заелозила губами, подбираясь к уху и щекоча его дыханием. Больно прикусила за хрящик и, довольная, вновь мерно засопела. Александр только покачал головой, не сдержав улыбки.

Но так или иначе, а всем пора вставать. Раз уж сегодня главные актёры планируют выступать на университетской сцене, то и у Александра есть что сказать студентам. Внести несколько правок в сценарий, так сказать.

Глава 18

Кэл

До момента, как Рим заявилась к нему посреди ночи, Кэл понял, что не вспоминал о магичке целую неделю. Или ещё больше. Время вообще летело как-то незаметно. Может, оттого что в Эбендорфе хмурые серые дни были неотличимы один от другого, а распорядок дня разнообразием не отличался.

Тем не менее он учился в магическом университете уже полтора месяца, а ощущение было – как будто не первый год. Для Кэла стало естественным бриться заклинаниембаардшерен, а воду для умывания нагревать фламмой. Ещё пользоваться сетью внутренних порталов учебного заведения, потому что каким бы отличным бегуном он ни был, а даже рекордсмен не пробежит километр за одну минуту. А примерно на таком расстоянии и были разбросаны наиболее отстоящие друг от друга корпуса, куда по прихоти учебной части бежали сломя голову первокурсники на коротких переменах. У нейра Келлинна Бэртеля и здесь оказались преимущества – обычным новичкам порталами до второго курса пользоваться не дозволялось.

Кэл привык писать от руки и разбирать замысловатые закорючки в увесистых книгах. На днях он перебирал вещи и наткнулся на полностью разряженный планшет, который взял в надежде на быструю электрификацию Эбендорфа. И несколько секунд смотрел на него, не понимая, что это за артефакт и почему он не активируется банальнымдоэ апне. Кэл научился ставить диагнозы на практиках по целительству, не прикасаясь к пациентам. Что там говорить об анализах или аппаратных методах обследования! Магическая диагностика его ещё ни разу не подвела, разве что Кэл оперировал привычными для себя медицинскими терминами и не всегда мог правильно «перевести» название болезни на местные понятия. Гипертонический криз здесь назывался «вскипевшей кровью» и лечился кровопусканием у простых лекарей, либо заклинаниемтранкильу лекарей магических. И что странно, работало в обоих случаях.

Всё было естественно и правильно: утром и днём занятия с мэтрами, вечером самостоятельная подготовка, ночью Хетти. А что, Хайтвер – тоже часть учёбы. Практические занятия по увеличению резерва. Пусть и в горизонтальной обычно плоскости. Не говоря уже о её неоценимой помощи с зубодробительным дракктаалем.

Так что когда в это неизменное расписание вдруг вмешался дролечка, оказывая недвусмысленные знаки внимания Хайтвер и грозя лишить Кэла ночных занятий, новоиспечённый студент вдруг не узнал самого себя. Мериться причиндалами и отстаивать позицию альфа-самца он никогда не был склонен, но тут будто хумрик укусил за филейную часть. И нет, дело было даже не в Хайтвер – она, конечно, женщина свободная, такой только восхищаться, а не пытаться присвоить, ибо бессмысленно. И не в Рим, которой Мортестиг и так немало нервов потрепал, да ещё продолжает держать влюблённую девушку при себе, шантажируя её трудовым контрактом. Будучи женат и заигрывая налево и направо.

Дело было в самом Мортестиге. В его самоуверенности, всемогуществе и абсолютной безнаказанности. Дролечка творил что хотел, и только за это Кэлу уже не в первый раз хотелось съездить козлу по мордасам. Может, ещё потому, что сам Кэл понимал: ему такого уровня наглости и пофигизма никогда не достичь. Но когда ты сделал себя сам без всякой магии, вылепил из застенчивого безвестного пухляша популярного красавца-блогера, то разбушевавшийся тестостерон, заставивший грубым окриком заткнуться разум, второго альфа-самца на своей территории больше терпеть был не намерен.

Кэл ещё хотел захватить с собой родовой артефакт, но не сумел отыскать его сразу. Поэтому плюнул на заколочку, намереваясь разрешить ситуацию иначе. Каким бы мегаколдуном Мортестиг ни был, а на кулаках Кэл его уделает. Если у дролечки хватит смелости на этот раз не прикрываться магией.

И… Кэл так и не понял, что это было: трусость или очередное проявление иномирного мачизма, стыдливо прикрываемого понятием «аристократическое воспитание». Мортестиг со своей мерзкой самодовольной улыбочкой просто ушёл из ресторана, оставив Кэла наедине с взъярившейся ни с того ни с сего Хайтвер. Успокоилась она спустя сорок минут, но за это время мир Кэла перестал быть прежним. Как и мир посетителей ресторана, вынужденных терпеть всё это время занятую комнату для уединения. Это у них так назывался сортир.

Нет, он ранее допускал в мыслях некие элементы БДСМ в сексуальных практиках, но не с собой же в роли «нижнего». И самое страшное, что… Нет, не сказать, что Кэлу понравилось. С кем-то другим ни хрена бы не понравилось. Просто с Хайтвер это былоестественно. Потому что это, блин, Хайтвер. И что у неё творится в голове, пока она несмотря ни на что с ним, Кэлу не нужно знать.

У Кэла было правило – не лезть в личную жизнь семьи и временных подруг. С первым и так понятно. Обоих родителей Келлинн любил как нечто целое, единое, и не мыслил их порознь. Да, у них могли быть отношения в прошлом (а то и в настоящем), не связанные с нынешним партнёром и их общим ребёнком, но Келлинн никогда бы не стал это выяснять. Как и у разовых