Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

равно не открываю глаз. Усталость, какой я никогда раньше не чувствовала, тянет меня обратно. Последнее, что я слышу, — это их голоса, но я не могу разобрать слов.

— Мы ввели ее в состояние транса.

— Да. Это было чертовски красиво.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

АТЛАС

Экран моего телефона загорается, и я подумываю его проигнорировать. С тех пор как в нашей жизни появилась Каллиопа, все пошло наперекосяк. Конечно, она не виновата. Более того, мы ей обязаны. Если бы она не убила Пита, мы бы не присмотрелись повнимательнее к нашей организации и не обнаружили бы, что у нас под носом процветает торговля людьми.

Стиснув зубы, я хватаю телефон и отвечаю на звонок.

— Груз будет у тебя к концу недели, — говорю я, зная, зачем он звонит. Нет смысла ходить вокруг да около.

— Мы ждали его сегодня, — парирует Пан.

— Да, ну, всякое дерьмо случается.

— Не испытывай мое терпение, — предупреждает он.

— У нас возникли непредвиденные обстоятельства, требующие немедленного внимания.

У нее дерзкий язычок, сногсшибательное тело и несгибаемая воля, которую необходимо сломить. Хотя об этом я Пану ни слова не говорю.

— Тебе нужна моя помощь?

Я прямо-таки чувствую его самодовольство. Пан был бы счастлив держать Титанов у себя в кармане. Только через мой труп.

— Занимайся Аркадией. Тартар оставь нам.

— Хм. Я хочу получить товар в пятницу с утра пораньше, иначе возникнут сложности.

Похоже, у Пана и своих проблем хватает. Иначе с чего бы ему так отчаянно требовалась партия оружия?

— Может, тебе нужна помощь Титанов?

Дверь в библиотеку открывается, и я встречаюсь взглядом с Каллиопой. Она медленно входит в комнату, но остается у двери, прикусив губу. Мне хочется самому прикусить эту губу.

Ее спортивная одежда обтягивает изгибы тела, и я не могу не восхититься каждым из них. Она — ходячий соблазн во всех смыслах этого слова.

— Что?

Я пропускаю мимо ушей все, что говорит Пан. В очередной раз присутствие этой огненно-рыжей бестии заставляет меня с трудом сохранять самообладание.

— Скорее ад замерзнет, чем я попрошу тебя о помощи. Ты до сих пор жив лишь потому, что мой племянник.

Я усмехаюсь его пустой угрозе.

Пан, может, и мой дядя, но, учитывая, что между нами всего два года разницы, этот титул ровным счетом ничего не значит. Он не простил мне убийство своей сестры, хоть и ненавидел ее, но мало что может с этим поделать. Наша сила в Тартаре не уступает той, что у него в Аркадии.

— Можешь попробовать в любое время.

Я завершаю звонок и встаю, не сводя глаз с искусительницы передо мной.

— Каллиопа.

Она переминается с ноги на ногу, явно смущенная моим вниманием.

— Есть новости?

— Перс и Лелантос все еще наблюдают за складом. Активность минимальная, так что зацепок у нас почти нет.

— Прошло два дня. Чего мы ждем?

Она цедит слова сквозь зубы, крепко сжав руки в кулаки. Ее вспыльчивость могла бы показаться милой, если бы я не знал, что она способна меня ею убить.

— Мы понятия не имеем, что Афентис устроил за этими стенами. Я не собираюсь лезть туда вслепую.

— А тем временем девушек похищают с улиц и продают в сексуальное рабство, — выпаливает она.

Я в ярости пересекаю комнату, и Каллиопа отступает, пока ее спина не упирается в дверь. Я заключаю ее в клетку, уперевшись руками по обе стороны от нее, и наклоняюсь. Ее дыхание сбивается, а зрачки расширяются. Это страх?

— Следи за тоном. Я не потерплю, чтобы мне указывали, что делать, особенно такие, как ты.

Ее грудь вздымается и опадает, приковывая мое внимание, и я чувствую, как внутри нарастает знакомое желание. Черт, ее запах опьяняет.

— Отправь вместо себя меня.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, сбитый с толку ее просьбой.

— Вам нужны глаза внутри, и я могу это сделать. Если что-то пойдет не так, вы ничего не потеряете.

Каллиопа самодовольно улыбается, словно только что решила самую сложную загадку в мире. Ее наивность и явное пренебрежение к опасности разжигают во мне гнев.

— Это не обсуждается.

Я убираю руки и отворачиваюсь, готовый закончить разговор.

— Перестань упрямиться. Просто дай мне нож и высади там.

Ее пренебрежительный ответ лишь подливает масла в огонь моей растущей ярости. Развернувшись, я обхватываю её горло рукой и оказываю давление большим пальцем.

— Этого не будет.

Каллиопа вскидывает подбородок, чтобы я мог видеть огонь, пылающий в ее золотисто-карих глазах. Ее дыхание становится прерывистым, а гнев нарастает, не уступая моему. Она не сопротивляется. Вместо этого она дерзко смотрит мне в глаза, провоцируя.

— Почему? Потому что одна женщина сможет сделать то, что не смогли могучие Титаны, и покончить с секс-торговлей в Тартаре?

В ее словах есть доля правды, и это должно меня беспокоить. Но тот факт, что это не главная моя забота, лишь усугубляет ситуацию с моим слабеющим контролем.

— Я до сих пор не знаю, замешан ли в этом Зевс, — заявляю я.

— И что с того? У меня с ним нет никаких дел. Это лишь еще одна причина, почему должна пойти я.

— Я сказал нет!134 >

Я с силой ударила ладонью по двери рядом с её головой, чтобы донести свою мысль, но Каллиопа даже не вздрагивает.

— Почему? — кричит она.

— Очевидно, потому что я ценю твою жизнь больше, чем ты сама!

Все становится слишком напряженно, слишком болезненно. Каллиопе совершенно наплевать, пострадает ли она.

— Откуда тебе знать, насколько я ценю свою жизнь?

— Я вижу, как ты готова от нее отказаться! Ты что, самоубийца, Каллиопа?

Я жду ее гнева, но вместо этого получаю сочувствие. Каллиопа замолкает, и ее пыл угасает. Я убираю руку с ее горла, но не отступаю. Черты ее лица смягчаются, пока она оценивающе смотрит на меня, и по спине пробегает неприятный холодок.

— Лелантос рассказал мне о твоем брате.

Этого я уж точно не ожидал от нее услышать, а нежность, с которой она это произносит, — это уже слишком.

— Я не нуждаюсь и не хочу твоей жалости.

— Вот и хорошо, потому что ты ее не получишь. Но я понимаю.

— Ты сама решила не видеться с сестрой. Это совсем другое, — выплевываю я, и гнев наконец берет надо мной верх.

— Атлас, я — монстр под кроватью моей сестры. Она меня боится до смерти. Я — источник всех ее кошмаров. Ты прав, мне повезло, что она жива, но не смей говорить мне, что это мой выбор. Не тогда, когда я отказалась от всего, а она за