Читать книгу - "Цена предательства - Элен Блио"

решилось. Она решилась бросить мужа и уйти к малолетнему, только-только на ноги встающему мне.

Конечно, когда её не стало, было хреново. Это сильно слабо сказано. В какие-то моменты я думал, что умер вместе с ней. Ничего не хотелось. Смысл?

Потом ожил. Вспомнил слова её, как говорила, что я должен жить и быть счастливым. За двоих.

Да уж. Хлебаю счастье полной ложкой.

Сейчас хуже. Просто потому, что с Лизой было неизбежно. Непоправимо.

Она уходила навсегда.

А Ника жива. И будет ходить по тем же улицам, что и я. Дышать тем же воздухом. Целовать своими мягкими губами другого…

- Шахов, давай надеремся, что ли, а? Нажремся, как в старые добрые? Девок найдем, сочных, знаешь, тут какие китаяночки есть? Ух! Просто смерть.

Агдамов смотрит на меня, и тут же скисает.

- Капец тебя плющит. Не дай Бог, Шах. Чёрт… вспомнил Златопольского. Когда его жена погибла, он в таком же вот виде был. Монах хренов. И ты туда же. Тебе подсказать адресок монастыря, куда Злат свалил? Хотя, он уже понемногу выгребает, вроде.

- Рано мне в монастырь. Поборемся еще!

Говорю, а сам не верю. За что бороться? Против кого? Против парализованного мудака, который свою жизнь просрал, и чужую так же собирается?

Я Нику знаю. Она будет пытаться мне объяснить, извиняться, убеждать, что я еще найду своё счастье, а она просто обязана быть с Кириллом сейчас.

И что я? Буду вымаливать шанс? Уговаривать её вспомнить о предательстве мужа? Напоминать, как она стонала подо мной? Как кричала? Как просила еще? Угрожать, что расскажу её благоверному о прелюбодеянии?

Нет уж.

Как там было в кино? «Резать, к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов»?

Наверное, надо резать.

Но как?

Отправить сообщение, мол, прости прощай? Расстаться, написав «эсэмэску»? Кажется, для женщин это, как сейчас молодежь говорит, «зашквар»? Слово дебильное, а то, что оно в реале означает – точно капец полный, мерзость. Но мало кто об этом знает.

Нет, пожалуй, расстаться с помощью сообщения - это гадко. Я же мужик, в конце концов? Поступлю по-мужски.

Вернусь. Назначу встречу. Скажу, что претензий не имею, всё нормально.

Хотя претензий у меня вагон. Что же ты со своей жизнью делаешь, Ника? На хрена?

Не отвечаю на её звонки. Не могу. И в мессенджеры не заглядываю. Даже когда её подруга пишет, что Нике надо срочно со мной связаться.

Что срочного? Я прилетаю через два дня. Ничего такого, что не могло бы подождать. Думаю, если бы был реальный форс-мажор, эта Анюта из магазина мне бы уже десять раз сообщила.

Возможно, я не прав. Но у меня сейчас есть право быть неправым. Я влюбленный мужчина, которого кинули. Променяли на хрен знает что.

Да, я ожидаю, что Ника будет переживать, плакать, пытаться объяснить, может даже пытаться реанимировать отношения. Но я на два фронта ей работать не дам. Я ожидаю многого.

Только не того, что увижу её в аэропорту.

Мы с Агдамовым выходим из вип-зоны с приличными чемоданами, его сопровождает охрана.

Вижу Нику, стоящую прямо напротив выхода. Она вся как натянутая струна. Подходит и с размаху бьет меня по морде. Одной рукой, а потом и второй.

- Ни хрена себе, - слышу потрясенный возглас Агдамова.

А дальше происходит то, чего я совсем точно не ожидаю.

Глава 60

- Ни хрена себе… - произносит мужчина, который вышел вместе с Романом, я почти ничего не вижу из-за застилающих глаза слез.

Мне дико обидно! Обидно, что тот, кому я доверилась, кого полюбила, взял и так просто от меня отказался.

Поверил каким-то глупым фотографиям. Поверил в то, что я предательница.

Больно очень. Больно.

Но я не могу, не могу просто взять и отказаться от него. Даже если оттолкнёт. Действую на свой страх и риск. Прижимаюсь к нему, стараясь подтянуться повыше, обнимаю за шею, вынуждая опустить голову и целую.

Запах, ставший таким родным за короткое время, обволакивает.

Губы сначала сухие, сомкнутые, но поддаются моим почти сразу. Роман берет инициативу на себя, жадно погружаясь в мой рот, чуть приподнимая меня, чтобы приладиться поудобнее. Голова сразу кружится от того, как это сладко.

Я словно оказалась дома. В родных стенах. В таком месте, в котором точно не угрожает никакая опасность. Мне хорошо.

Понимаю, что поцелуй длится не так долго. Всё-таки мы в аэропорту, хоть и в вип-зоне, но тут тоже приличное количество народу.

Он отстраняется, я вижу его внимательный, сканирующий взгляд.

- Если ты сейчас скажешь, что это был прощальный поцелуй, я тебя просто увезу силой и буду держать в заложницах.

- Ты идиот, Шахов.

- Я?

- Ты. Ненавижу тебя.

- Неужели? То есть, идея с заложницей тебе зашла?

- Шах, извини, что вмешиваюсь, - откашливается попутчик Романа, - мне, конечно, дико интересно, чем у вас всё закончится, но меня дочь ждёт…

- Вали, Агдамов.

Мужчина ухмыляется, делает шаг, разглядывая меня как диковинку, даже неловко становится.

- Жду приглашения на свадьбу. Да, девушка, кажется, Ника вас зовут? - протягивает мне ладонь, я обескураженно киваю, и даю ему свою, - Очень приятно, Адам.

Он неожиданно наклоняется к моей руке, чтобы поцеловать, и говорит шепотом, хотя Роман всё равно всё слышит.

- Спасибо за представление. При мне еще никто не нокаутировал этого самца! Респект.

Я краснею, понимая, что представление я действительно показала отменное. Мне, с одной стороны, стыдно, с другой – Шах всё заслужил!

Если он мне настолько не доверял, зачем уехал? И зачем вообще начинал отношения?

Агдамов уходит, мы стоим на месте.

- Поедем?

- Куда? – я дрожу, потому что не уверена, стоит ли мне сейчас ехать с ним.

- Ко мне. Ты же у меня в заложницах, забыла?

- Мне нужно Костика из сада забрать.

- Заберем. Скоро? Сейчас двенадцать дня.

- Сад до шести, Костик привык, что я за ним раньше приезжаю, но я могу попросить маму…

- Нет. Не надо. Мы заедем вместе. И вещи заодно соберем.

Я хочу спросить, какие вещи, но вовремя прикусываю язык. Ясно какие. Без слов. По его лицу всё ясно.

Шах нас забирает. Мы будем жить с ним.

Я буду с ним жить.

От этой мысли у меня начинают гореть щеки. Сегодня мне уже все можно, и я так сильно хочу этого, что меня трясёт.

Роман помогает сесть в машину, его